Похититель сердец - Томас Пенелопа - Страница 39

Даморна вышла из тюрьмы. Она едва верила в то, что вновь оказалась на свободе. Причин освобождения никто объяснить не пожелал. Все, чего хотелось сейчас бедной девушке, — это оглянуться кругом и увидеть дома, деревья, нарядных прохожих, увидеть все что угодно, только не серые каменные стены и жалких измученных узников.

Даморна понимала, что ей предстоит сделать очень многое. Но прежде всего она нуждалась сейчас в ванне. После купания ей сам черт будет не брат.

Даморна устало плелась по улице, не имея денег на кэб. Однако она знала, что на Довекурт ее по-прежнему ждут преданные Маргарет, Джим и Уизел. Вместе они непременно решат, как вызволить из беды Квентина.

Но вот и дом…

— Миледи, — вскричала Маргарет, когда Даморна бессильно упала ей на руки. — Я увидела, как вы поднимались по лестнице, но приняла вас за нищенку и уже хотела прогнать!

— Я и ощущаю себя нищенкой, но выгонять меня все же не следует. Дай лучше попить чего-нибудь горяченького и сделай ванну.

Маргарет отвела госпожу в гостиную и усадила рядом с камином, где несчастная и обогревалась, пока ванна не была готова.

Купание подняло настроение Даморне. Это приподнятое настроение немедленно было закреплено огромным пирогом с фасолью, который опять-таки принесла хозяйке заботливая Стинчли. Подкрепившись, Даморна отправилась в постель и забылась беспокойным сном.

Проснулась страдалица только на следующее утро.

— Маргарет, — прокричала она тотчас по пробуждении. — Неси мне скорей платье, а кучеру скажи, чтобы закладывал карету. Я еду обратно в Ньюгейт.

Маргарет явилась на зов вся в слезах.

— Неужто вы это всерьез, миледи? — взвыла она. — Зачем так сразу возвращаться в тюрьму. Вы же только вчера вырвались из этого ужасного места!.. Если хотите, миледи, я сама схожу в Ньюгейт и выполню все ваши поручения.

— Тебе незачем туда идти. Я в состоянии справиться сама. Я уже вполне оправилась после всех ужасов заточения. Неси скорей платье, слышишь? Недопустимо, чтобы Квентин видел меня в неряшливом виде!

Маргарет сложила руки на груди и четко проговорила:

— Никакого платья я вам не принесу. И никуда вы не пойдете.

— Почему же это?

— Сегодня утром на рынке я слышала, как говорили о вас две служанки. Да и вообще последнюю неделю все только и галдят о вашем аресте. Вас обвиняют в оказании помощи какому-то гнусному бандиту, который хотел похитить мисс Пулэ. Говорят, что эта Пулэ вырвалась из ваших когтей и напустила на вас констеблей. Все называют вас аферисткою и потаскухой. И вот внезапно распространяется известие о вашей невиновности. Люди теперь не знают, что и думать. Торговки на рынке приставали с расспросами ко мне, но я отзывалась о вас как о женщине безупречной во всех отношениях. Конечно же, я не упоминала о том, что вы и мистер Квент близкие друзья. Я только сказала им, что он являлся всего лишь вашим случайным знакомым, советовавшим, как выгоднее вкладывать деньги в то или иное предприятие.

От столь пространной и сбивчивой речи щеки Маргарет покраснели, но когда попыталась заговорить Даморна, выяснилось, что служанка еще не обо всем доложила госпоже.

— Сейчас, — продолжала Стинчли, — никто толком не знает, где правда, а где ложь. Но если народ увидит, что вы едете в Ньюгейт, то непременно решит, что вы — виновны.

— Но какое мне дело до того, что обо мне думают рыночные торговки? Все они — пустое место для меня.

Даморна подошла к платяному шкафу и принялась подыскивать себе платье. Ничего подходящего не было, и она в сердцах швырнула все одежды на пол. Маргарет подняла их с пола и повесила обратно на место.

— Зря вы горячитесь так, миледи, — сдержанно проговорила служанка. — Я ведь не пыталась уверить вас в неправоте мистера Квента. Он мне, напротив, всегда нравился. Но сейчас он очень нуждается в помощи, причем в помощи людей очень и очень влиятельных. Так что лучше вам, миледи, выехать в свет, чем нестись сломя голову в тюрьму. В свете вы опять повстречаете всяких там герцогов и маркизов. Попросите их выручить мистера Квента из беды. Скажите, что не желаете доводить дело до суда, на котором непременно будете выглядеть круглой дурочкой. Умолите их выпустить бедняжку из заточения. Пусть мистеру Квенту будет дана возможность уехать в Вирджинию, как он того и хотел.

— Но если я сама навещу Квента?

— Тогда все убедятся в том, что вы оказывали ему определенное содействие. Никто с вами больше даже здороваться не будет! Даже лорд Эвертон, так восхищающийся вами…

Даморна изумленно уставилась на Маргарет. Боже, она недооценивала ее ума и проницательности!

— Пожалуй, ты права, — согласилась Даморна. — Но все же мне необходимо увидеть Квентина. Однако я добьюсь свидания не в качестве леди Милфилд, а в качестве Долли Хоттон. Я знаю, как сделать так, чтоб эти две особы были совершенно не похожи друг на друга.

Маргарет облегченно вздохнула и помогла госпоже облачиться в платье судомойки. Оставалось переменить лицо.

— Достань-ка мне углей из камина, — велела Даморна Маргарет. — И принеси немножко масла.

Маргарет исчезла и полминуты спустя вернулась со всем необходимым.

Даморна вынула шпильки из волос. Локоны в беспорядке рассыпались по плечам. Девушка помазала волосы маслом, и теперь ее лицо обрамляли грязные липкие сосульки. Затем девушка взяла уголек и мазнула им себя по щеке и по скулам.

— Маргарет, сбегай на базар, купи плетенку апельсинов. И отыщи какой-нибудь старый платок на голову. Через десять минут я спущусь.

Оставшись одна, Даморна порылась в своей шкатулке и достала из нее некогда выигранные в карты золотые монеты. Всего этих монет было пятьдесят. Их можно довольно легко пронести в Ньюгейт. Девушка взглянула на себя в зеркало и поспешила к Маргарет.

Уже знакомый запах тюрьмы заставил Даморну вздрогнуть. Ее тело под грязным платьишком покрылось липким потом. Нужно было собрать всю свою решимость, чтобы вместе с толпой пришедших навестить заключенных родственников влиться в ворота Ньюгейта.

Чтобы переговорить с Квентином, нужно было заплатить стражникам. На это ушло два шиллинга шесть пенсов. Но вот он, ее милый Квент. Боже, каким несчастным он выглядит. Волосы нечесаны, одежда порвана. Босой, с красными ссадинами на икрах и запястьях. Но в глазах горел огонь. Тюрьма не сломила его духа.

Когда Квент увидел Даморну, то очень удивился. Но тотчас он усмехнулся, кивая на корзину с апельсинами.

— Я истратил все до последнего пенни, красавица. Тебе придется продать эти фрукты кому-нибудь побогаче.

— Обязательно быть таким легкомысленным, да?

— Прости мое зубоскальство, но я, поверь, чертовски рад видеть тебя, хотя здесь тебе и нечего вовсе делать…

Квентин нежно поцеловал Даморну и снова усмехнулся.

— Ну и вид же у тебя, милочка!.. Я знал, что справишься, хотя не нужно было приходить сюда, даже в столь заурядном платье. Ты сильно рискуешь. Только Богу известно, что ты потеряешь! Но что ты потеряешь своих друзей, так это точно.

— Маргарет сказала мне то же самое. Но я не могла оставить тебя здесь без денег. Я принесла тебе часть моих сбережений.

— Но тебе они самой нужны, — нахмурился Квентин. — Уизел поможет тебе, и все-таки дом на Довекурт Лейн ты должна будешь к концу года покинуть. Если продашь всю мебель, то вырученных денег может хватить на покупку коттеджа где-нибудь подальше от Лондона.

— А как же ты? Ты предлагаешь мне попросту выбросить тебя из головы и все?

— У тебя нет выбора. Думаю, суд будет очень серьезен.

Мысль о том, что Квентина погонят в цепях в Вирджинию была ужасна, но в глазах самого Квента стояла виселица, и это было еще страшнее.

— Милый, — взмолилась Даморна, — ты должен придумать что-нибудь. Побег… Уизел поможет тебе…

— Нет, виконт собирается предъявить мне обвинение в краже колец, а отец отрекся от меня давным-давно. Если я убегу, меня непременно найдут, так как будет перевернут каждый камень в Англии… Я ничего не могу придумать.