Отчаянная - Томас Пенелопа - Страница 92

— Я узнала об их совместной работе, когда приехала к миссис Мэдкрофт в Лондон, — сказала я.

— А почему ты не сказала мне раньше об этом, а ждала до сих пор? — спросил он тем же спокойным тоном, но его взгляд стал жестким, таким, каким я знала его прежде.

— Сначала я не думала, что это касается вас, — ответила я неожиданно для себя твердым и уверенным тоном. — Это так и было до сегодняшнего дня. А сегодня…

Я посмотрела на него и невольно замолчала. Он стоял, сложив руки на груди, и сердито смотрел на меня.

— Неужели тебе не пришло в голову, что я должен был узнать об этом до объявления помолвки? — спросил он жестко. — Да, до того, как я объявил о нашей помолвке своим друзьям и в семье.

Я взглянула в его лицо и поняла, что раньше плохо знала Эдмонда. Я ошибалась, предполагая, что он откажется от помолвки. Нет, помолвка это его слово, ere достоинство, его честь. От нее он не откажется ни за что. Скорее откажется от меня…

И тут меня словно огнем опалила мысль. Я вспомнила сразу о его тете и о пророчестве Чайтры. «Я видела не замужество, я видела безнадежность в надеждах и желаниях», — сказала она тогда. Теперь предсказание и тетя выстроились в одну цепочку. Итак, Эдмонд под каким-нибудь благовидным предлогом отправляет меня к тете. Всем говорит, что я поживу там до свадьбы, пока не будут произведены необходимые приготовления. Проходит несколько месяцев, и все постепенно забывают обо мне. Эдмонд тоже. Так я и живу у его тети в безнадежности, надеждах и желаниях. Бесконечных.

Представив себе все это, я вздрогнула. И вновь посмотрела в лицо Эдмонда, прямо в его глаза. Кажется, я вновь ошиблась. От свадьбы он тоже не откажется. Он откажется от меня. После свадьбы. Урсула сказала о докторе Родесе, что он слишком порядочный, чтобы развестись с Фанни, если обнаружит, что брак неудачный. Не случайно Эдмонд дружит с Кенетом. Их объединяет порядочность, она их внутренний стержень, на ней у них держится все. Эдмонд тоже не отменит свадьбу в силу своей порядочности. Но он отличается от Кеннета железной волей. Если он так решит, то он сможет отвергнуть жену. Никто не упрекнет его за это. А некоторые постараются сделать так, чтобы о поступке хозяина Эбби Хаус узнало лондонское общество. Например, Салли Причард. Она заинтересована в этом вдвойне. Во-первых, сведет счеты со мной. Во-вторых, получит шанс занять свободное место или в сердце или в спальне Эдмонда.

Нужна ли мне и Эдмонду такая супружеская жизнь?

Конечно, нет. Но неужели мы с ним в тупике, из которого нет выхода? Есть выход. Мы оба с ним можем стать свободными, как были прежде. Но теперь наша свобода в моих руках. Чтобы Эдмонд получил свободу, я должна разорвать помолвку.

Я попыталась высказать Эдмонду то, что я подумала, что я решила. Но мысли путались, я захлебывалась словами. Оборвав себя на полуслове, я повернулась и вышла из кабинета. С мыслью и решимостью никогда сюда не возвращаться.

К моему удивлению, дом оказался погружен в темноту. Лишь в фойе тускло горели несколько газовых светильников, а на лестнице, в коридоре и других местах их уже потушили. Случай из ряда вон выходящий, но сейчас я была слишком расстроена, чтобы придавать этому какое-либо значение. Не обращая внимания на темноту, я чуть ли не бегом бросилась к винтовой лестнице. Сама лестница, широкая площадка на ней стали мне знакомы до мелочей. Слишком знакомы. Эбби Хаус был единственным домом, который я узнала с тех пор, как покинула свой родной дом.

Я уже поднялась до середины лестницы, когда почувствовала, что сверху дует ледяной сквозняк. Он ударил мне в лицо и тугими спиралями закружил позади меня. В фойе и в коридоре тоже происходило перемещение воздуха, но совсем иное. Этот же сквозняк, наверное, вырвался из подземных глубин монастыря, он принес с собой запах плесени и распада.

Неужели это бесновалась Лили Ллевелин? С каждым днем она становилась все агрессивнее и злее. Чтобы набрать энергии, ей, кажется, уже не требовались наши сеансы. Что-то будет после отъезда миссис Мэдкрофт? Вернее, после нашего отъезда. Уйдет ли Лили в камни подземелий или будет продолжать буйствовать, сея страх среди живых?

Я осторожно ступала по ступенькам, держась правой рукой за гладкие перила из красного дерева. Голову пришлось наклонить, до того сильным оказался встречный ветер. Вот наконец и лестничная площадка. Бр-р! Сейчас она больше напоминала ледяной ящик. Правда, не такой темный, как я вначале подумала.

В глубине средневекового камина мерцал желтоватый свет. Но ведь в камине не было огня, откуда свет?

Удивительное зрелище заинтриговало меня. Захотелось рассмотреть источник света получше. Но для этого я должна была войти внутрь камина. Ну что ж, входить так входить. Это оказалось совсем нетрудно. Я вошла, встала у боковой стены. Еще оставалось свободное место.

Как интересно!

Я провела пальцами по грубым камням там, где танцевали желтые отблески. Камни как камни. Но откуда же все-таки исходили отблески? Наверху труба заложена кирпичом. Значит, не оттуда. И не из-за передней стенки, так как камни плотно пригнаны друг к другу, и стыки не шире, чем обычно. Я терялась в догадках.

Вдруг поток ледяного воздуха ударил сзади, окатил шею будто зимней морской волной.

И я нашла ответ на волновавший меня вопрос. Между боковой и задней стенками камина была широкая щель, примерно в восемнадцать дюймов. Вот из нее и тянуло.

Боковая стенка каким-то образом была сдвинута в сторону, и там угадывался узкий туннель. В его глубине светился шар, который и давал отблески на противоположной стенке камина. Я отчетливо ощущала, как из туннеля тянуло сквозняком и плесенью.

Мне припомнился рассказ Эдмонда о туннелях, которые ведут из монастыря к вершинам близлежащих холмов. Я стала всматриваться в темноту подземного хода. Что-то белое мелькнуло там и исчезло. Или мне показалось? Прошло несколько секунд. Никаких изменений. Я сделала шаг вперед и остановилась у входа в туннель.

Где-то впереди прозвучал легкий смех. Тот самый смех, который я слышала в первый вечер в Эбби Хаус. Не размышляя больше, я сделала несколько шагов и вошла в туннель.

Липкая паутина коснулась моих щек, и спертый воздух ударил мне в нос. В какое-то мгновенье я пожалела о том, что решилась на эту экскурсию. Здесь было хуже, чем в пещере около Дедл Доо. Теснее и неуютнее. Но чувство сожаления длилось очень недолго. Вот снова зазвучал смех Лили, он интриговал, соблазнял и манил меня за собой. А кроме него там, впереди находился тот источник света. Я кралась к нему, а он все ускользал от меня. Я заходила все дальше и дальше в глубины подземелья. Туннель тянулся, извиваясь вдоль стен, оставаясь неизменным по вышине и ширине. Кое-где из стен торчали металлические крепления под факелы. Вернее, остатки от них, потому что ржавчина съела их почти полностью.

Что вело меня вперед, в эту таинственную, страшную сырую тьму? Не только смех Лили. И не столько он. Меня гнало чувство одиночества. Решив предоставить Эдмонду свободу, отпустить его, я почувствовала себя бесконечно одинокой. Жизнь потеряла для меня интерес и утратила ценность. Я уже ничего не боялась. Мне стало все равно. В эти минуты мои глаза, наверное, очень походили на глаза Урсулы, те, которые я увидела в приступе гнева и которые так напугали меня. У нее был взгляд человека, который все потерял и уже не боится потерять что-либо еще. Я теперь тоже не боялась ничего, так как мне стало нечего терять. Подумав, что я стала ненужной Эдмонду, я стала не нужна более сама себе.

В таком состоянии единственным спасением для меня являлось действие. Или, по крайней мере, видимость действия. Вот сейчас я действовала. Я поставила перед собой цель достичь источник света и настойчиво продвигалась к ней. Ничего другого в мире для меня не существовало.

Хорошо, что пол в туннеле был гладким и без ступенек, иначе бы я упала. Находившийся впереди источник света указывал мне путь, но не освещал его. Несколько раз я видела впереди туманное сгущение и слышала тот мягкий зовущий смех. Иногда мне казалось, что Лили насмехалась надо мной. Над чем именно? Над моей честностью во взаимоотношениях с Эдмондом? Над упорством, с которым я шла сейчас? Над моими сбитыми о камни локтями? Я не знала и мне было это безразлично.