Отчаянная - Томас Пенелопа - Страница 51

Глава 10

В этот вечер, во время обеда мистер Ллевелин все время наблюдал за мной. Я заметила это, хотя он старался наблюдать незаметно. Он наблюдал, когда я поворачивала голову в сторону миссис Мэдкрофт или мистера Квомби. Или тогда, когда все увлеченно беседовали. Я чувствовала на себе его теплый взгляд, и от него у меня по затылку пробегали приятные мурашки. И каждый раз вспоминался тот или иной момент нашей короткой встречи на поляне. То я ощущала, как мои руки обвились вокруг его шеи, то как мои пальцы запутались в его волосах. Эти воспоминания и эти ощущения наполняли меня непередаваемым чувством блаженства и наполняли мою жизнь в Эбби Хаус новым, неведомым мне прежде радостным содержанием.

Но, оказалось, не только я заметила тайные взгляды Эдмонда. Урсула дважды посмотрела в ту сторону, куда были направлены взоры ее брата и надменно поджала губы. Она не могла разобраться, кому именно Эдмонд адресовал свои теплые взгляды, потому что рядом со мной сидела Салли Причард. Она вертелась на стуле и, как всегда, отчаянно болтала. Урсула могла предположить, что это Салли заинтересовала Эдмонда, в то время, как он посматривал на меня.

Его необычные взоры не укрылись и от внимательных глаз миссис Мэдкрофт, но ей сегодня было не до мистера Ллевелина. Ее интересовал прежде всего мистер Квомби, и она, нахмурив брови, то и дело посматривала в его сторону.

Но какие бы мысли ни появлялись у мистера Ллевелина, он их не высказал. А сразу после ужина он пригласил всех джентльменов последовать за собой. Все они вежливо раскланялись и удалились в игорную комнату. Там заперлись, судя по всему, надолго. Когда уходили вслед за хозяином, доктор Родес беспомощно пожал плечами, извиняясь таким образом перед своей невестой. У мистера Квомби опустились уголки усов. Винни на прощанье подарил остававшимся дамам грустный взгляд, который лучше всяких слов говорил о том настроении, с которым Винни покидал наше общество. Но что бы ни думали джентльмены, никто из них не осмелился отклонить предложение хозяина имения.

Когда дверь со стуком закрылась за ними, Урсула осмотрела нашу пеструю компанию.

— Как насчет партии в бридж? — спросила она.

Эглантина сразу согласилась, но Фанни и Салли поспешно отказались. Урсула с сомнением посмотрела на меня и миссис Мэдкрофт. Мы, немного поразмыслив, из вежливости согласились. Все же не хотелось лишать хозяйку удовольствия провести вечер за любимой ею игрой.

Не спеша встав, мы вслед за Урсулой степенно направились в одну из многих гостиных комнат.

Это было уютное помещение с мебелью из орехового дерева, обтянутого голубой пестрой тканью. Оно не навевал о каких-либо неприятных или неудобных воспоминаний.

Салли подошла к клавесину и стала нехотя просматривать лежавшие стопкой ноты. Выбрав то, что ей приглянулось, она не спеша села за клавесин и аккуратно расправила юбку со всех сторон. Перед тем, как начать играть, Салли сняла множество бряцающих браслетов, которые украшали ее пухленькие руки. Ее предусмотрительность меня даже удивила. Но как только ее пальцы коснулись клавишей, я поняла, что она прекрасный музыкант. Причем, мне показалось, что у нее достаточно здравого смысла, чтобы не сходить с ума от самолюбования.

Между тем, Фанни, не дожидаясь чьих-либо просьб, медленно проплыла по комнате и стала у клавесина. Как только Салли слегка кивнула головой, Фанни запела. Мы тут же забыли о картах. Вспомнили о них лишь после того, как Фанни спела не менее десяти песен. Оказалось, в наследство от своей матери она получила прекрасный голос. Красивое сопрано, которое нельзя было бы не заметить и не оценить даже искушенному слушателю. Надо ли говорить о переполнившем вас чувстве восторга. У меня сложилось такое впечатление, будто каждое слово песни в исполнении Фанни висело и звенело в воздухе наподобие ледяного кристалла, созданного по высшим законам совершенства.

Слушая игру Салли и пение Фанни, я поняла, какие узы связывали их. Дополняя друг друга, они создали гармоничное целое, которое жило в течение всего того времени, пока звучал клавесин. Фанни и Салли выглядели у клавесина в более выгодном свете, чем каждая в отдельности, предоставленная сама себе. Эта мысль пришла мне в голову внезапно, и я стала корить себя за то, что прежде не проявляла к ним достаточного великодушия. Конечно, их объединила любовь к музыке, а не тщеславие.

Однако противоположное впечатление никогда не оставляло меня полностью.

Очарование, навеянное прекрасной игрой и замечательным пением постепенно прошло, и мы приступили к игре в карты. Урсула и Эглантина обычно выступали партнерами, но так как обе они отличные игроки, а мы с миссис Мэдкрофт по существу новички, то им пришлось в этот раз играть порознь.

— Я возьму себе в партнеры Хилари, — предложила Урсула прежде, чем кто-либо успел что-нибудь сказать.

Миссис Мэдкрофт слегка рассердилась, поняв, что теперь ее мнение, скорее всего, не будет учтено. Я понимала, что Эглантина, помня о знаках внимания, которые настойчиво оказывал мне Винни, ни за что не станет играть со мной в паре. Следовательно, сообразительность Урсулы выручила и Эглантину, и меня.

Игра началась. Но Урсула, кажется, использовала ее всего лишь как маскировку для беседы со мной о событиях моей жизни. Она достаточно подробно расспросила меня о моем отце и моей матери. К счастью, миссис Мэдкрофт была очень занята ставками и не очень внимательно следила за моими ответами. Это позволило мне умолчать о том, что моя мать работала ассистенткой у миссис Мэдкрофт. А миссис Мэдкрофт не заметила этого пробела в моей биографии.

Спустя несколько часов после начала игры решение Урсулы взять меня в партнеры оправдалось. Мы с ней выиграли большую часть партий. Правда, главным образом, за счет того, что миссис Мэдкрофт оказалась совершенно не в состоянии разобраться в картах Эглантины.

— У меня никогда не хватало ума разобраться в этих злосчастных картах, — призналась она после того, как допустила очень грубую ошибку. — Я думаю, что духи не любят азартные игры и уводят меня в сторону.

Вечер закончился рано. Поскольку никто из нас не был в хорошем расположении духа, то все быстро почувствовали усталость от игры и от общения. Урсула выглядела чем-то недовольной, хотя теперь это не имело отношения к Фанни. Эглантина и миссис Мэдкрофт выражали недовольство исходом игры. Я все еще находилась под впечатлением событий уходящего дня. Только Фанни выглядела веселой и довольной. Она радовалась тому, что ей удалось развлечь нас. Но Салли, кажется, не разделяла ее радость.

— Bы талантливы, и это произвело на меня сильное впечатление, — сказала я Фанни и Салли перед тем, как удалиться, и поблагодарила их обеих за доставленное мне большое удовольствие.

— Я люблю играть, — сказала Салли, передернув плечиками. — Жаль, что сегодня некому было слушать.

Фанни при этом сдержала смешок, а я вежливо улыбнулась.

Имела в тот вечер Салли удовольствие встретить мистера Ллевелина или нет, я не знаю. Меня это как-то не очень волновало. Все мои мысли были об уютной комнате и мягкой постели, которые ожидали меня.

Прежде чем попасть в свою комнату, мне пришлось пройти по фойе и подняться по лестнице. Здесь стояла тишина. Но это не была тишина домашнего уюта, а скорее тишина близ смертного ложа или тишина, царящая близ могил. Все уже известные мне каменные лица взирали на меня с выжидательным злорадством, и воздух напряженно трепетал от надвигающихся потрясений.

Я непроизвольно отметила каким-то внутренним чувством, что атмосфера на лестничной площадке заметно сгустилась по сравнению с моими недавними ощущениями и начала распространяться на близлежащее пространство. То, что прежде давало ощущение пассивного присутствия чего-то зловещего, теперь приобрело качества присутствующей активной устрашающей силы. Даже больше, чем просто силы. Это была неуправляемая могучая энергия. Я остро ощущала ее, хотя затруднялась выразить это ощущение.