Отчаянная - Томас Пенелопа - Страница 18

— Сострадание, потраченное на дураков? — произнес он оскорбительные слова, глядя мне прямо в лицо и, следовательно, адресуя их прежде всего мне. Как мне следовало, поступить? Оскорбиться? Упасть в обморок? Устроить истерику? Наверное, любой из этих вариантов действий принес бы мистеру Ллевелину удовлетворение. Поэтому я поступила иначе. Я молча проглотила горькую пилюлю, никак не выразив своего отношения. Мне это было нелегко. Но мои усилия окупились. Мистер Ллевелин оказался сбит с толку и страшно возмутился моим равнодушием к его очередному оскорблению. Это возмущение исходило от него, как черный дым от тлеющих углей.

Честно говоря, я недоумевала, почему он выбрал именно меня для нанесения своего главного удара? Попытавшись посмотреть на ситуацию с той, другой в третьей стороны, я так и не смогла ничего понять. Видимо, логика мужского поведения непостижима для женщины. Тем более логика властного, деспотичного мужчины. Может быть, вся тайна заключалась в том, что я, безвестная юная девушка, осмелилась бросить вызов могущественному властелину Эбби Хаус? Осмелилась с отчаянной решимостью защищать свое право считаться честным человеком, пока не будет доказана моя вина, защищать свое женское достоинство.

Решив, что не отведу взгляд первой, я посмотрела ему прямо в глаза и самым приятным голосом на который только была способна, сказала: «В детстве мне очень хотелось иметь брата. Но теперь я не завидую Фанни, и у меня пропало прежнее желание».

От этой грубости у меня самой перехватило дыхание. Но тот, кому она предназначалась, оставался невозмутим. По крайней мере, внешне.

— Ее обморок — дело не моих рук, — заметил он ехидным голосом. — Это произошло исключительно благодаря вашим усилиям и усилиям ваших друзей.

Мне пришлось прикусить язык. Но тут уж не выдержала миссис Мэдкрофт. Она оттолкнула стул и встала. Каждый дюйм ее внушительного роста излучал чувство собственного достоинства. Она возмущенно сказала:

— Как вы смеете, сэр? Я сделала только то, о чем меня просили.

— С самого начала и до конца это было смехотворное представление, рассчитанное на то, чтобы ввести в заблуждение легковерных людей, — сохраняя невозмутимость, произнес мистер Ллевелин. — А теперь посмотрите на дело рук своих!

— Вы знаете, что меня принимают в лучших домах Лондона?

— Да. Но здесь вы нежелательны!

Доктор Родес посмотрел через плечо на нас троих и предложил:

— Если вы хотите продолжить спор, сделайте, пожалуйста, это в другом месте. Вы расстраиваете Фанни.

— Я чувствую себя немного лучше, — негромко произнесла Фанни. И это было похоже на правду.

— Она заслуживает гораздо большего, чем быть доведенной до обморока, — колко сказал мистер Ллевелин. — Я бы ее как следует отшлепал за детскую доверчивость.

Он гордой походкой вышел из помещения и со стуком закрыл за собой дверь.

— Какой несговорчивый человек, — сокрушенно произнесла миссис Мэдкрофт и в поисках поддержки посмотрела на мистера Квомби.

Тот многозначительно покачал головой и сочувственно добавил: «Иногда я изумляюсь вашему терпению милая леди. Делать так много для многих и так мало получать благодарности в ответ».

Урсула фыркнула и съязвила: «Возможно, когда Фанни поправится, вы получите благодарность». При этом она окинула жестким взглядом потрясенных гостей и утомленную сестру. Затем Урсула круто изменила неприятное направление разговора, предложив: «А сейчас тех, кто хочет горячего пунша, прошу следовать за мной. Пока что, Кенет, я помогу тебе уложить Фанни в постель. Вы, Винни и Эглантина, если хотите, можете добраться до своих комнат без меня, не так ли? Я отвела вам те комнаты, в которых вы обычно останавливаетесь».

Слова Урсулы пробудили Винни от оцепенения. Он оперся рукой о стол и с усилием встал. Кожа на его лице отливала желтизной. Его покачивало, и, чувствовалось, он с трудом держался на ногах. Сначала я подумала, что, жалуясь доктору на слабость, Винни просто хотел избежать малоприятных хлопот с Фанни. Теперь же я увидела, что он действительно оказался выбит из колеи.

Немного придя в себя, Винни подал руку жене. Эглантина с трудом встала, постояла покачиваясь, и тяжело оперлась на руку мужа. Но тут же едва не рухнула. Оказалось, что Винни не в состоянии был поддержать жену. Губы Эглантины стали землистые, а кончик языка мелко дрожал. Она была какая-то странно притихшая. Эглантина, которую я увидела после того, как зажгли свечи, ничего общего не имела с той Эглантиной, которая садилась за стол перед сеансом.

Полный контраст ко всему происходящему и ко всем представляла миссис Мэдкрофт. «Какой это был вечер!» — с неподдельным восторгом воскликнула она.

Мысленно я произнесла те же слова, только с противоположной интонацией.

Тем временем миссис Мэдкрофт выполняла какое-то ей одной известное дыхательное упражнение. Она глубоко вздохнула и, наполнив легкие воздухом до отказа, стала медленно со свистом, через сомкнутые губы выдыхать.

— Ах! — произнесла она. — Я чувствую, что молодею. Как жаль, что мы остановились. Мы @ще-то побывали. Она посмотрела в сторону Фанни и добавила: «Если ваш брат будет дома, мы завтра вечером попробуем еще раз».

Кажется, даже Фанни не пришла в восторг от этого предложения, она промолчала. У доктора Родеса задергалась бровь, и он угрюмо заметил: «Я думаю, что одного сеанса вполне достаточно. Эдмонд прав». Доктор Родес сказал это с сознанием своей полной правоты. Но после того, как он посмотрел на Фанни, его уверенность в правоте заметно поубавилась. «Действительно, Фанни, я не настроен против тебя, — начал оправдываться он. — Ты же знаешь, я не люблю тебе препятствовать. Но продолжать эти сеансы нельзя. Это плохо для твоего здоровья».

— О, вздор! — энергично вступила в разговор миссис Мэдкрофт. — Фанни это нравится. Конечно, сейчас она немного потрясена. Это часто случается в первый раз. А вечер с миссис Причард не в счет, потому что тогда Белый Дух чувствовал себя не очень хорошо и ничего особенного не произошло.

До сих пор Фанни молчала, переводя взгляд с самодовольного лица миссис Мэдкрофт на мрачное лицо доктора Родеса. Теперь, наконец, она произнесла:

— Ну, я…

— Не позволяйте своему молодому человеку уводить себя в сторону, дорогая, — перебила ее миссис Мэдкрофт, погрозив пальцем. — Я знаю, какое влияние может оказать молодой человек на свою юную леди. Но вам нужно быть настойчивой, чтобы держать бразды правления крепко в своих руках. Миссис Причард рассказывала, как сильно вы хотите встретиться с вашей матерью. Что скажет миссис Причард, если узнает, что я не выполнила вашего желания. Но я готова его выполнить.

— Я очень хочу поговорить с мамой, — неожиданно твердым голосом сказала Фанни.

Доктор Родес встал. Впервые за весь вечер он выглядел растерянным. И, наверное, поэтому обратился к старшей сестре:

— Урсула, можно это решение отложить до утра?

— Конечно, — охотно согласилась старшая миссис Ллевелин. — Винни, Эглантина, вы просто ходячие мертвецы. — Она посмотрела на всех остальных с откровенным желанием выпроводить из зала и оценила состояние:

— Я думаю, что вы трое сможете идти на своих ногах.

— Разумеется, — подтвердил мистер Квомби. — Не беспокойтесь за нас.

Урсула, доктор Родес и поддерживаемая ими Фанни удалились.

Миссис Мэдкрофт наблюдала за ними и хмурилась.

— Досадный человек, — огорченно произнесла она. — Еще минуту и Фанни согласилась бы.

— Конечно, но до завтра ничего не изменится, — утешил ее мистер Квомби.

У меня же такая убежденность отсутствовала. Неизвестно отчего хлопнувшая дверь, холодный странный вихрь и погасшие свечи — все это сильно потрясло Фанни. На следующий день она может отказаться от сеанса. Признаться, я надеялась, что она так и поступит. Тогда мы втроем здесь будем больше не нужны. А чем скорее мы покинем имение мистера Ллевелина, тем счастливее я буду.

Я собралась уснуть сразу же, как только вернулась в свою комнату. Легла. Но не уснула. Все никак не могла. Сеанс и все произошедшее при этом так сильно взбудоражили меня, что мой ум и тело восстали против сна. Чтобы не терять время, я достала письменные принадлежности и написала письмо адвокатам своего отца, сообщив им, что я благополучно доехала и нахожусь под опекой миссис Мэдкрофт. Разумеется, я не стала писать о роде ее занятий, поскольку хорошо представляла себе, как их это огорчит. Честные провинциальные люди, они боязливо и подозрительно относились ко всему, что казалось им странным и непривычным. Поэтому я просто сообщила им, что не отказалась от намерения искать место.