В сердце моем - Томас Мелоди - Страница 83

Дверь со стуком отворилась, и Кристофер обернулся. Подошвы его туфель легко скользнули по гладкому ковру. Из соседней комнаты донесся зычный голос хозяина дома – в нем, как всегда, звучали нетерпеливые нотки. В следующее мгновение он сам появился на пороге своего кабинета и окинул Донелли тяжелым взглядом.

Сердце Кристофера готово было выпрыгнуть из груди, но лицо его оставалось абсолютно бесстрастным. На какое-то мгновение он вновь почувствовал себя молоденьким военным атташе, стоящим навытяжку перед старшим по званию.

– Займитесь своими обязанностями, – отрывисто бросил Уэр, обращаясь к секретарю, – и следуйте моим указаниям. – Произнеся эти загадочные слова, бывший тесть Кристофера отступил в сторону, приглашая гостя войти в святая святых своего маленького королевства. В кабинете пахло сигарным дымом и старой кожей; стоявшие в углу большие часы с маятником громко отсчитывали секунды.

Уэр вошел вслед за Кристофером и плотно прикрыл за собой дверь, а затем сразу направился к массивному столу. Такой же высокий, как Кристофер, он выглядел человеком, чрезвычайно уверенным в себе. Все в нем говорило о могуществе и власти – походка, манера держаться, даже покрой темного сюртука. Губы его под седеющими усами были плотно сжаты. Отец Александры опустился в кресло позади стола. Он даже не предложил Кристоферу сесть.

«Некоторые вещи не меняются с годами». Кристофер невольно улыбнулся. Он давно уже перестал беспокоиться о том, какого мнения о нем лорд Уэр.

– Какое бесстыдство, черт возьми! – Освободив себя от соблюдения формальностей, Уэр ткнул пальцем в пакет, лежащий у него нас столе. Откинувшись на спинку кресла, он презрительно махнул рукой в сторону Кристофера. – Что вы, черт побери, о себе возомнили, решившись начать копаться в моей жизни?

– Меня гораздо больше заинтересовала жизнь Ричарда Атлера. – Кристофер спокойно встретил тяжелый взгляд хозяина кабинета. – Если бы я взялся изучать вашу жизнь, я бы вряд ли что-нибудь узнал.

– Какое вам, черт возьми, дело...

Кристофер решительно подошел к столу.

– Матерью старшего Атлера была дочь местного викария, и он родился за пять месяцев до того, как графиня, ваша мать, разрешилась от бремени. – Кристофер начал свой рассказ, заполняя пробелы тем, что подсказывала ему интуиция. По реакции Уэра он мог безошибочно судить о том, насколько его догадки оказались верны. – Вы выросли вместе в поместье Уэров. Возможно, Атлер был вашим лучшим другом, но он никогда не был равным вам. Должно быть, его самолюбие жестоко уязвляло то, что его мать оказалась недостаточно хороша, чтобы стать женой графа, – если бы не ее низкое происхождение, он стал бы законным наследником состояния вашего отца. Он, а не вы. А его сын унаследовал бы титул. Лицо Уэра побагровело от ярости.

– Вы напрасно думаете, что я позволю вам порочить имя благородного человека. Вас ждут большие неприятности, Донелли. Вы не знаете, с кем имеете дело.

– Вы тоже. – Кристофер изо всех сил пытался подавить гнев. – Поверьте мне, милорд, меня бы нисколько не обеспокоило, если бы вас подвесили за некоторые выдающиеся части вашего тела и оставили болтаться на виселице в Уаппинге. Но проблема в том, что вы единственный, кто способен сейчас помочь вашей дочери.

Уэр тяжело оперся ладонями о стол.

– Мне известно, что моя дочь ушла из музея, но ее мотивы и ее поступки меня уже больше не касаются. Теперь она предоставлена самой себе, как ей и хотелось.

– Очень жаль, милорд, – Кристофер попытался прибегнуть к дипломатии, – потому что трудности, которые она сейчас испытывает, – дело рук Атлера. Он никому не позволяет даже приблизиться к расследованию, которое якобы проводит.

По лицу Уэра пробежала тень.

– О чем это вы?

Кристофер с удивлением понял, что Уэр действительно ничего не знает о событиях последних нескольких месяцев, и это открытие потрясло его.

– Почти четыре месяца назад ваша дочь обнаружила, что из музея были украдены драгоценные экспонаты, а их место в хранилище заняли искусные подделки. Она пошла к Атлеру, но вскоре после этого ее перевели на работу в читальный зал. Александра не хотела, чтобы вы знали об этом, но теперь, к сожалению, обстоятельства изменились.

– И все же она сказала об этом вам.

– Да, и попросила меня разыскать источник фальшивых драгоценностей. Могу заверить вас, что на тот момент я был ее последней надеждой.

Лорд Уэр, не перебивая, выслушал подробное повествование Кристофера о событиях последних месяцев, историю поддельных ценностей и рассказ об оскорбительных обвинениях, выдвинутых Атлером, благодаря стараниям которого Александру подозревали не только в том, что она допустила ошибку, неверно проведя экспертизу музейных экспонатов, но и в причастности к краже драгоценностей.

Кристофер говорил, складывая отдельные куски головоломки в общую картину, и с каждой минутой его все больше охватывал гнев. Как он мог все это время быть таким слепцом?!

– Вы не задавали себе вопрос, откуда газетчики смогли добыть так много сведений о прошлом вашей дочери? Или сколько денег могло потребоваться, чтобы выкупить все ваши закладные и долговые обязательства?

– Это простое совпадение, – буркнул Уэр.

Подавленный и растерянный, он отказывался признать, что его собственный брат мог пожелать его уничтожить. – И это наглость с вашей стороны – предполагать, что профессор Атлер может быть в этом замешан, черт побери!

Кристофер стиснул зубы. Уэр, должно быть, безнадежный слепец, раз он не видит, какая опасность угрожает Александре.

– Вы и ваша дочь больше не разговариваете друг с другом. Разделяй и властвуй – древнейшая уловка, к которой прибегают, когда хотят атаковать. Ваш враг наносит удар там, где он подействует всего больнее. – Уэр, побледнев, бросил испуганный взгляд на отчет, лежащий у него на столе, и Кристофер заметил в его глазах первые признаки сомнения. – Вам хотя бы известно, как я вошел в число попечителей? Это Атлер пригласил меня. Он хотел, чтобы я стал появляться в музее. Таким образом наши с Алекс пути неизбежно должны были пересечься.

– Уходите. – В хриплом голосе Уэра все еще звучала злоба, но Кристофер не двинулся с места.

– Я думаю, что похищение драгоценностей из музея не единственная цель Атлера: вряд ли он пошел бы на преступление только ради этого. Отсюда можно сделать главный вывод, – заключил Кристофер. – Все это время его подлинной целью были вы, ваша частная жизнь и профессиональная карьера. Атлера не слишком волнует, как скоро он насладится местью: говорят, месть – это блюдо, которое лучше подавать холодным. Я уверен, что ваш брат достаточно сильно ненавидит вас, чтобы не торопиться.

Какое-то неуловимое выражение мелькнуло в серых глазах лорда Уэра; он опустил голову и уперся взглядом в стол. Похоже, грозный дипломат был искренне предан своему брату, хотя Атлер и не отвечал ему взаимностью. Сам Кристофер всегда испытывал горячую привязанность к своей семье, и на мгновение в нем шевельнулась жалость к старому деспоту Уэру.

– В мои намерения не входит предавать все это гласности, милорд. Сознание, что вы приходитесь Александре отцом, удержало меня от того, чтобы передать все собранные мной документы констеблю.

– Тогда чего же вы хотите, Донелли? – с плохо скрываемой неприязнью спросил Уэр.

– Совет наделен полномочиями отстранить Атлера от должности, пока не будут установлены все необходимые факты. Я считаю, что расследование следует поручить тому, кого невозможно подкупить или запугать: это должен быть человек, обладающий достаточным весом, чтобы не бояться давления, которое, возможно, на него окажут. Таким человеком могли бы стать вы.

Уэр изо всех сил старался сохранить самообладание, и теперь его лицо казалось высеченным из камня. Повинуясь невольному чувству уважения, Кристофер отвернулся. Пожелает Уэр смириться с этим или нет, но его бывший зять оказался прав.

Богато обставленный кабинет наполняли книги в кожаных переплетах: некоторые из них были раскрыты или заложены в определенных местах. Кристофер обвел полки рассеянным взглядом и, хотя его никто больше не выгонял, решил, что ему пора. Он уже сказал то, ради чего пришел сюда, и теперь готов был дать Уэру несколько дней на то, чтобы тот смог осмыслить положение вещей и принять необходимые меры. Он отлично понимал: для Алекс важно, чтобы отец был на ее стороне.