Ангел в моей постели - Томас Мелоди - Страница 59

После стольких лет неведения и ожидания она наконец узнает, где покоится ее мать.

Больше всего на свете ей хотелось покончить со своим прошлым. А для этого она должна узнать о своей матери все, что только возможно.

– Почему ты похоронил ее там, где она хотела? Ведь жизнь у вас не сложилась.

Он не ответил. Виктория поняла, что никогда не узнает, почему он так поступил.

Возможно, он хранил память о ее матери после того, как она умерла, потому что не смог удержать ее при жизни так же, как не мог удержать и Викторию. Но Виктория никогда не забудет, что отец спас ей жизнь, подставив себя поддуло револьвера Памелы.

Когда он привез ее в домик в Брайтоне, то едва вошел внутрь, до того был слаб. Домик прятался среди деревьев, вековые колючие ветви плюща цеплялись за его стены, и невольно вспоминались сказки братьев Гримм.

Прошло несколько дней, а Дэвид не появлялся. По ночам Виктория иногда слышала, как вдали в тумане воет сирена. Она смотрела на звездное небо, поглощенная своими мыслями. Дэвид не ищет ее, потому что уверен, что она не хочет, чтобы он ее нашел. Может, он прав? Может, она действительно этого не хочет?

К концу второй недели отец стал совсем плох. Она кормила его, умывала, поддерживала в нем жизнь дольше, чем он того заслуживал.

Спустя десять дней на рассвете она услышала, что отец бредит. У него был жар. Виктория дала ему попить. Смочила губы холодной водой.

И молча смотрела, как он умирает.

Виктория завернула его в одеяла. Поднялась, умылась, выскребла грязь из-под обломанных ногтей. Вымылась в ванне и опустилась на пол. Сжимая в руке медальон, она долго сидела, прислонившись спиной к ванне. Единственная лампа отбрасывала тени на забрызганные водой стены. Виктория притянула к груди колени и, уткнувшись лицом в юбку, зарыдала.

Она не знала, почему плачет. Она уже не была той испуганной, рассерженной девочкой девятнадцати лет, которая пыталась убежать от своей жизни. Вся сила, которая была в Мэг, превратила ее в Викторию. Сэр Генри и Дэвид вернули ей то, что она когда-то позволила отцу отнять у нее. Ее честь, достоинство, ее сердце. Это не совсем избавило ее от страха, но придало ей смелости.

Когда она снова подняла голову, солнце уже всходило и комната была полна света. Виктория подошла к окну.

Она провела в этом домике почти две недели и ни разу не видела, как из-за деревьев появляются первые лучи солнца. И сейчас, затаив дыхание, она смотрела, как они позолотили шпиль на колокольне церкви, находившейся вдали.

Дорога к церкви привела ее на открытое поле, откуда был виден весь город. Виктория шла по мокрой траве, не обращая внимания на промокшие туфли и ледяной декабрьский холод, пробиравший ее до мозга костей. Она распахнула огромные деревянные двери и ступила в тишину храма.

Утренний солнечный свет, проникая сквозь витражи, окрашивал скамьи в яркие цвета. Ступив в полосу света, Виктория с благоговением смотрела на окружающую ее красоту, на расписной деревянный, богато украшенный резьбой потолок, на гигантский восьмигранный светильник, и ей казалось, что она попала в рай. Итальянско-католическая церковь была щедро украшена мрамором и скульптурами. Виктория посмотрела себе под ноги. Витражи образовывали на полу разноцветные картины, а когда солнце поднималось на определенную высоту, картины превращались в изображения цветов. Таких же, как на ее медальоне.

Виктория достала медальон, на верхней крышке была изображена белая лилия. Шагнув назад, она стала рассматривать цветные знаки на каменном полу и на стенах. Затем обошла всю церковь, не пропуская ни единого имени, написанного на камнях, в поисках имени своей матери.

Тут она обнаружила, что пришла не в ту церковь, и ей стало смешно. Только этого не хватало после всего, что с ней произошло.

Виктория не знала, сколько времени просидела со сложенными на коленях руками.

– У вас несколько растерянный вид, мисс, – обратился к ней молодой викарий.

– Здесь не похоронена некая Маргарет Виктория Фаради?

– Нет, мисс, – сказал он, протянув ей листок бумаги. – В часовне на берегу моря похоронена леди Маргарет Виктория Салливэн, – продолжал он. – Когда выйдете из храма, увидите невдалеке купол.

Дрожащими руками Виктория развернула листок бумаги, где было написано имя матери.

– Откуда это у вас? – удивилась Виктория.

– Молодой человек, который сидит позади вас, просил передать вам этот листок.

Виктория встала и обернулась.

В последнем ряду скамей сидел Дэвид. Его рука висела на белой перевязи, он тоже встал, и сердце ее дрогнуло, пронзенное любовью. Темные волосы падали ему на лоб и белый воротник. Он не двинулся с места, предоставляя ей сделать выбор.

Виктория подошла к нему:

– Как Натаниел?

– С тобой все хорошо? – спросил он.

Заговорили они одновременно.

Викторию душили рыдания.

– По-моему, да, – прошептала она, подумав, что никогда еще у нее не было на душе так спокойно. Хотя самочувствие ее оставляло желать лучшего после всего, что ей пришлось пережить.

Дэвид привлек ее к себе, обнял одной рукой и прижался губами к ее виску. Он был небрит. Рубашка до половины расстегнута.

Виктория провела рукой по его волосам и заплакала. Но это не были слезы печали.

– Как ты узнал, где меня искать? – спросила она, касаясь губами его заросшего темной бородой подбородка.

– Я остановился в гостинице, откуда виден собор, и видел, как ты шла через поле.

– Мой отец умер.

– Мне очень жаль, что я не был в это время рядом с тобой. – Он страстно целовал ее, Виктория отвечала на поцелуи. – Мне так не хватало тебя. – Он прижался к ее щеке. —

Я так долго искал тебя. И уже отчаялся. Думал, что никогда не найду.

В его голосе было столько нежности, столько страсти. Какое-то движение в глубине собора привлекло ее внимание – это уходил молодой викарий, и его шаги затихали в гулкой тишине. Они остались одни.

Виктория вспомнила, что, когда вошла, кроме викария, никого здесь не видела. Она сжала в руке драгоценный листок, который дал ей викарий, и встретила взгляд сияющих синих глаз Дэвида. Она не допустит, чтобы он взял на себя ответственность за то, что было необходимо сделать, и вдруг почувствовала себя беззащитной и слабой, неспособной бороться и обрадовалась, что все кончилось.

– Меня арестуют? – спросила Виктория.

– Пойдем, – прошептал Дэвид. – Сейчас я тебе кое-что покажу.

Глава 25

Карета остановилась возле уединенного кладбища. Виктория смотрела в окошко на белые пенистые волны. Дэвид нашел ее мать. Сжимая в руке медальон, она взглянула на маленькую в романском стиле часовню на невысоком холме над морем, а рядом с дремлющими садами мраморный мавзолей, маленькую копию собора, в котором только что была. Две дорические колонны поддерживали куполообразную крышу. Виктория повернулась и увидела, что Дэвид наблюдает за ней.

Виктории столько лет приходилось скрываться, что эта минута казалась ей сном. Она опустила глаза, посмотрела на обручальное кольцо на руке Дэвида, потом на свое.

– Если ты не сможешь этого сделать, мы сейчас же уедем. – Он поднес ее руки к губам. – Я отвезу тебя в гостиницу. Ты примешь ванну и поспишь. А это мы сделаем завтра или вообще никогда, как пожелаешь.

Она немного опасалась, но страха не испытывала. То что ожидало ее завтра, не пугало так, как то, что должно было произойти через десять минут. Сама мысль об этом внушала ужас.

– Подожди. – Он дотронулся до ее щеки, она выдержала его взгляд. – Обещай мне, что бы ни случилось, что бы ни произошло завтра... – резкий порыв ветра качнул карету, и Виктория сжала руки Дэвида, – вы с Натаниелом больше не будете связаны с этим делом. Ты скажешь сэру Генри, что я люблю его. У Бетани нежное сердце, и ей необходимо знать, что она кому-то дорога. Люди не будут добры к ним обоим.

– А ты? – Он с нежностью смотрел на нее. – Чего ты просишь для себя?