Ангел в моей постели - Томас Мелоди - Страница 50

– Сядьте, – произнес Рейвенспур и сухо добавил: – Пожалуйста. Вам еще кое-что следует знать.

– Не возражаете, если я постою, ваша милость?

– Как будто наши возражения для вас что-то значат. – Кинли отвлек внимание Дэвида от Рейвенспура, и это напомнило ему его первую встречу с Кинли.

Это воспоминание преследовало его.

Он вырос в бедности, но так же, как и его братья, получил прекрасное образование в Эдинбурге. Однако в отличие от остальных членов семьи никогда не имел желания стать ни инженером, ни архитектором. Он хотел познать мир, охваченный той же романтической страстью к путешествиям, которую часто замечал в своей младшей сестре Брайенне. Шестнадцать лет назад, когда он служил в дипломатическом корпусе, его направили в британское консульство на Дальнем Востоке, где Кинли и завербовал его. Шли годы, он повидал мир, путешествуя под разными именами, и стал непревзойденным агентом Кинли. С каждым выполненным заданием он все глубже и глубже погружался в темные тайны своей профессии и все дальше отделялся от людей, которые любили его. В этот вечер он пришел сюда в поисках места, с которого мог бы начать длинное путешествие домой. Но не для того, чтобы начать все сначала.

– В этом деле есть многое, о чем вам не говорили, – произнес Кинли.

– Найдите Фаради другим способом. Я больше не стану подвергать опасности жизнь моей жены.

Рейвенспур сел в кресло, стоявшее между Дэвидом и дверью.

– Одиннадцать лет назад, когда вы с Кинли проводили операцию по этому делу в Калькутте, в вашей группе были еще семь человек. – Он подался вперед. – За последние полтора года ни одного из участников этой операции не осталось в живых. Последний из них, майор Рокуэлл, близкий друг Кинли, семь месяцев назад погиб на охоте. Пуля, сразившая его, была выпущена из ружья Энфилда. Мы полагаем, что выстрел, сделанный из церкви, предназначался вам.

Дэвид тоже так думал. Но это было слабым утешением.

– В живых остались только вы и Кинли, – сказал Рейвенспур.

– Кому-то удалось узнать имена людей, участвовавших в деле?

– Кинли подозревает, что более двух лет кто-то подделывал и подменял материалы дела. Папки с важными документами исчезли. Как и списки наших агентов, связанных с другими делами. – Рейвенспур, сложив руки, откинулся в кресле. – Спустя неделю после побега Фаради из Маршал-си из Темзы было извлечено тело мужчины. На левой руке жертвы обнаружили опознавательный браслет Фаради. Мы считаем, что Фаради мертв. После того как Кинли стало известно о серьге, лорд Уэр нанял антрополога, и мы эксгумировали тело, найденное в Темзе. Хотели узнать, соответствует ли рост этого человека шести футам роста Фаради. Соответствовал. Но у трупа отсутствовали все зубы. Мы точно знаем, что у Фаради были целы все зубы. Нам неизвестно, кем был этот человек. Вероятно, бродяга, оказавшийся не в нужном месте и не в нужное время. А Кинли еще раньше привлек вас к этому делу.

Рейвенспур продолжал размышлять вслух:

– Поскольку серьга не могла находиться у полковника Фаради, очевидно, все эти годы она хранилась у кого-то еще, кто имел доступ в тюрьму и, раздобыв ключ к браслету, надел его на другого человека. Мы полагаем, что этот кто-то несколько месяцев назад обратился к Неллису Манро. Это человек, которого мы ищем. Наш «крот».

Теперь Дэвид понял, почему Йен так заинтересовался этим делом. Он охотился за шпионом, убившим его отца. Дэвид пришел в неописуемую ярость и посмотрел на Кинли:

– И никто, черт побери, не мог сказать мне об этом?

Кинли презрительно усмехнулся:

– Несколько дней назад ваша жена посетила Манро. Вашей задачей было оберегать ее жизнь, ожидая, когда Фаради свяжется с ней. При этом мы, разумеется, оставляли вам свободу действий.

Ощущение опасности насторожило Дэвида.

– Мэг не предательница, Кинли. Она не заодно со своим отцом.

– Золотой медальон находится у вашей жены? – спросил Кинли.

Дэвиду хотелось солгать, однако он сказал:

– Вы должны это знать.

– Вы спрашивали у нее, кто дал ей этот медальон и почему?

– Медальон дал ей отец. А на второй вопрос вы можете ответить мне сами.

– Во время прошлых допросов членов настоящего «Союза девяти» мы узнали, что он имеет какое-то отношение к похищенным сокровищам. Ваша жена не пыталась скрыться. Если Фаради жив, не исключено, что он встречался с ней в эти последние месяцы. – Кинли поднял бровь. – Не так уж трудно спрятать кого-то в этих пещерах под холмом. Люди становятся изменниками и за меньшее вознаграждение, чем богатство, которого хватит на покупку маленькой страны в каком-нибудь далеком уголке земного шара.

Дэвид пристально посмотрел на Кинли:

– Вы с Памелой посещали старого викария, который когда-то жил в церкви неподалеку от Роуз-Брайера?

Кинли вздрогнул.

– Нет, черт возьми.

Дэвид не стал вступать в спор о привидениях Дойла и ничего не сказал о следах, по которым шел после бури, а также о своих подозрениях относительно Памелы.

– Несколько месяцев назад кто-то, по описанию похожий на вас, приезжал к священнику и расспрашивал его о пещерах под холмом.

– Вы расстроены, Дэвид. – Рейвенспур перешел с профессионального на дружеский тон.

– Расстроен? Мою жену мучают кошмары. Она уже достаточно страдала. Я не допущу, чтобы она попала вам на крючок. Ее надо исключить из этого дела.

– Это дело – она сама. – Рейвенспур выбросил вперед руку. – Она – главный объект расследования. Это важнее ваших чувств. Или вины перед ней за то зло, которое, вы полагаете, ей причинили. Если вы не способны выполнять свою задачу профессионально, я уберу и вас из этого дела.

– И мы снова вернемся к вопросу, как вы уйдете отсюда. Точнее...

– Не оставите ли вы нас, Кинли? – Рейвенспур провел рукой по волосам. – Я бы хотел поговорить с моим деверем наедине.

Кинли поставил бокал на стол.

– А разумно ли это, ваша милость?

– Я справлялся с разбойниками в пустыне, а уж со своим родственником тем более справлюсь.

Дэвид с трудом сдерживал ярость. За окном дождь наполнил пустой цветочный ящик. Дэвид ничего не мог рассмотреть в кромешной тьме, на стекле отражалась лишь комната.

– Не объясните ли мне, что означал этот допрос? – спросил Рейвенспур, когда Кинли вышел.

Дэвид не считал себя обязанным давать Рейвенспуру какие-то объяснения. Подняв глаза, он увидел на стекле отражение шурина. Больше не существовало ни остроумных шуток, которыми они обычно обменивались, ни намека на дружбу, возникшую между ним и аристократическим мужем его сестры. Только ощущение неизбежности.

– Что с ней будет? – спросил он.

– Может быть, вы бы простили ей все преступления. Но она входила в «Союз девяти» и была осуждена заочно вместе с остальными. Мэг Фаради никогда не получит помилования.

Дэвид предчувствовал, чем все кончится, едва переступив порог этой комнаты.

– Не пытайтесь задержать меня, Рейвенспур.

– Я ни словом не обмолвился Кинли о вашей просьбе, – произнес Рейвенспур. – Не заблуждайтесь на этот счет.

Дэвид взглянул на раздвижные двери, затем на шурина. Ему не надо было оглядываться, он и без того понял, что Кинли слышал их разговор.

– Неллис Манро перехватывает мою переписку. Не сомневаюсь, ему известно все, что происходит. Памела собирала сведения о Манро. Вероятно, она знала и рассказала Кинли. – Дэвид предпочел больше ничего не говорить. Если департамент не доверял ему, с какой стати он должен доверять им, включая и мужа сестры.

– К вашему сведению, я не знал, где вы, пока два месяца назад Уэр не передал мне материалы по этому делу, – заявил Рейвенспур. – Я понятия не имел, чем вы занимались до приезда в Ирландию, или о том, что вы были в Калькутте и связаны с этим делом.

– Как поживают родные? – спросил Дэвид. Рейвенспур задумался.

– Может быть, вам интересно узнать, что Райан и Рейчел сейчас в Ирландии. Мы сожалели, что вас не было на их свадьбе. Она ждет их первого ребенка.