Ангел в моей постели - Томас Мелоди - Страница 38

– Все дело в том, что я знаю правду.

– Ты стал ясновидящим?

– Перед тем как подняться сюда, я встретил внизу твою горничную. Она мне все сказала. – На ходу расстегивая воротник, он проплел мимо нее в гардеробную. – Честность – сильнодействующее лекарство, Мэг.

Он еще смеет говорить о честности, с сарказмом подумала Виктория. Почему-то ему нравилось ее злить.

– Что произошло между тобой и мистером Рокуэллом? – Она остановилась у двери в гардеробную.

– Он уговаривал меня не давать Кинли повода схватить тебя.

– Что это значит?

– Это значит, что Кинли – шотландская свинья. Я откладываю свою поездку в Лондон. – Дэвид подошел к двери, расстегнутая рубашка свободно висела на нем, мешая вынуть запонки из манжет. Однако Виктория подозревала, что не это тревожит его. – Кинли – большой мастер уничтожать людей еще до окончания игры, – помолчав, добавил Дэвид. – Есть вещи, от которых я не готов отказаться.

Виктория никогда не видела Дэвида таким. Из всего сказанного она поняла самое главное: он не увезет Натаниела.

– Потому что ты терпеливый человек?

Он улыбнулся, глядя ей в глаза.

– Терпение погубило быстроногого зайца. – Он положил серебряные запонки на полку.

– Лучше быть рыжим, чем безголовым. Кажется, это ирландская пословица.

– У тебя нет рыжих волос, Мэг. Нигде, насколько я помню.

Виктория ахнула и вошла вслед за ним в гардеробную.

– Раз уж мы так любезны и откровенны друг с другом, может, тебе следует рассказать сыну правду о твоем титуле? Он думает, будто у его отца есть замок в Шотландии.

Дэвид нахмурился:

– Ты рассказала ему о нас?

– Он спросил. Я сказала правду. Насколько это было возможно. – Она задела пальцем ноги ножку стула. – Думаю, он счастлив.

Протянув руку через ее плечо, он снял халат с крючка на стене.

– Только старайся не расстраиваться из-за этого, Мэг.

– Не называй меня Мэг. – Она скорее умерла бы, чем допустила, чтобы ее сын знал ее под этим именем. – Маргарет Фаради не тот образец женственности, в котором можно найти привлекательные качества.

– Ты ничего не понимаешь в мужских наклонностях, чтобы быть уверенной в своем мнении, любовь моя.

Она хотела ответить, но сердце учащенно забилось. Дэвид, завязывая пояс на талии, прошел мимо нее.

– На самом деле осталась только часть замка. Башня, если быть точным, и груда камней. Но девятилетнему мальчишке, который бредит рыцарями и битвами, эти камни легко представить стенами замка.

– О, пожалуйста, Дэвид. – Она следовала за ним по пятам. – Уж не собираешься ли ты сказать, что ты еще и барон?

– Когда-то, давным-давно, я был награжден пожизненным званием пэра за услуги, оказанные моей стране.

Скрестив руки на груди, она топнула ногой.

– Ну как же, конечно, был.

– Мало кто знает об этом.

– Понятно. – Ока укоризненно взглянула на него и улыбнулась. – Ты еще больший лжец, чем я.

– Возможно. – Он прислонился плечом к столбику балдахина. – Но если ты не уйдешь отсюда, я дам тебе повод отзываться обо мне еще хуже.

– Тогда, кажется, мы попали в ловушку. – Ее сердце готово было вырваться из груди, но она стала приближаться к нему. – Потому что ты преграждаешь мне путь.

Его глаза предостерегающе блеснули. Оба знали, что она могла обойти его.

– Вы вдруг лишились дара речи, милорд барон? – Она понизила голос до шепота.

– Просто, – он усмехнулся, – сохраняю спокойствие. Викторию бросило в жар – не только от близости его тела, но от его взгляда, волнующего соприкосновения их одежды, того, что скрывала эта одежда.

Затем он, опустив руки, отступил в сторону. Подняв высоко голову, она на мгновение заколебалась, затем прошла мимо него, шурша шелком, и решительно закрыла за собой дверь.

Дэвид подождал, пока не закрылась дверь в комнату Мэг, и лишь тогда позволил себе вздохнуть. Все эти годы чувство вины преследовало его. Но сейчас исчезло.

Он засмеялся и поднял глаза к потолку, понимая, что кто-то там, наверху, подшутил над ним.

– Каждую минуту рождается дурак, и каждый из них ирландец.

Глава 16

– Защищайтесь, Донелли!

Дэвид, испытывая противника, парировал выпад Рокуэлла и выжидал момента для нападения. Ответный удар Йена заставил Дэвида отступить на два шага. В фехтовальном зале снова раздался звон металла, противники скрестили рапиры во второй раз. Кожаный жилет прикрывал белую рубашку Дэвида. Под маской пот струился со лба, и он радовался влажному ветерку, проникавшему через открытое окно, из которого открывался вид на долину. Потеплело, и не прекращающийся моросящий дождик смыл остатки снега.

Однако в тот день, когда Дэвид решил найти развлечение в доме, погода не имела никакого значения. Рокуэлл оказался достойным партнером для тренировки, и Дэвиду доставляло удовольствие его дразнить.

– Ты кровожаден сегодня. – Дэвид отразил атаку, стараясь лишить Рокуэлла возможности засчитать себе одно очко.

– А вы нет?

Йен Рокуэлл, несмотря на свое воображаемое мастерство, был близок к нулевому счету.

– Удар, Рокуэлл.

Затем, словно по команде, оба перехватили рапиры левой рукой, и все началось сначала. Зазвенела сталь. Состязание быстро превратилось в схватку. Рокуэлл, тяжело дыша, проскользнул под рапирой Дэвида.

– Неплохо, Донелли. Но вы еще не победили. Дэвид рассмеялся:

– Мне не надо побеждать, чтобы выиграть. Я просто должен мешать тебе заработать очко.

Рапиры зазвенели, они снова дважды по кругу обошли зал, пока наконец Рокуэлл не согнулся, опустив голову, и закончил упражнение.

– Мы достаточно помучили друг друга, – с трудом произнес он. – Я считаю это ничьей.

Дэвид помахал кончиком рапиры перед косом противника:

– Только во сне, Рокуэлл.

– Тогда заработайте очко, – прохрипел Йен.

Несмотря на желание всадить тупой кончик рапиры в грудь Рокуэлла, несмотря на то что он в это дождливое утро проспал восход солнца на целых два часа и не выполнил намеченные дела, Дэвид был настроен весьма оптимистично. Прошлой ночью он решил, что больше не играет в чужие игры. Пусть Рокуэлл узнает, каково чувствовать себя игрушкой и жертвой в чьих-то руках.

– Знаю, чего вы добиваетесь. – Йен пытался ударом отвести рапиру Дэвида и промахнулся – реакция Дэвида была более быстрой. – Так что не надо тратить время, стараясь вывести меня из себя. Продолжим или соглашайтесь на ничью.

Дэвид поднял руку, чтобы снять маску, и застыл, глядя через плечо Рокуэлла. Его сердце забилось быстрее. В дальнем конце зала, у кадки с фиговым деревом, стояли сын и жена. Виктория положила руки на плечи мальчика, и на какое-то мгновение выражение ее лица выдало ее волнение, в нем отразились те же чувства, которые владели им самим. Они не могли оторвать взгляд друг от друга. Его раздражение, вызванное Рокуэллом, исчезло. Казалось, засияло солнце, и у Дэвида потеплело на сердце.

– Надеюсь, мы не помешали? – сказала она.

Дэвид отвел мокрые волосы со лба и сунул маску под мышку.

– Нет, – сказал он, переведя взгляд на сына. Натаниел, никогда прежде не проявлявший смущения перед ним, опустив глаза, смотрел на ободранный носок своего башмака.

– Натаниел услышал звон рапир, – сказала Мэг. – Ему очень хотелось посмотреть, но он не знал, можно ли ему.

– Господин Нат! – Рокуэлл склонился перед ними к изящном поклоне. – Вы только что наблюдали, как ни один из двух самых лучших во всей Европе фехтовальщиков не смог победить.

Дэвид про себя выругался. Он мог бы высказаться, но его остановил интерес, вспыхнувший в глазах мальчика. Мэг улыбнулась:

– Кто я такая, чтобы оспаривать мнение человека о самом себе.

Рокуэлл внимательно посмотрел на нее:

– Так вы держали в руках рапиру, миледи?

– Мама знает, как обращаться с оружием, – вмешался Натаниел. – В прошлом году она чуть не разрубила кузена Неллиса пополам.