Во тьме - Шаттам Максим - Страница 23

— Точно.

Казалось, священник колеблется, ищет способ высказаться, водя языком по губам.

— Что такое? — спросил Бролен.

Священник выдохнул и качнул головой:

— Нет, нет. Я просто спросил, чтобы понять, почему именно частный детектив, а не полиция, вот и все.

Бролен внимательно посмотрел на нервничающего собеседника, однако все еще сомневался.

— Я работаю на одну семью.

Отец Франклин-Льюитт сделал вид, что его это интересует, но было понятно, что он где-то далеко, в собственных мыслях. Он проводил Бролена по узкому коридору обратно в храм. Б церкви находились две женщины, сидя на переднем ряду, они молча молились. Бролен горячо поблагодарил священника и оставил ему свой номер телефона на случай, если вдруг что-то произойдет; потом они расстались. Священник остался в алтаре, чтобы навести там порядок, а Бролен направился через храм к последним рядам скамеек.

Детектив присел слева, возле лесов, и стал изучать пол. Ему показалось странным, что Спенсер каждый раз занимал одно и то же место; он еще не встречал никого, кто поступал бы так же.

Спокойно, не торопись! Может, это такая привычка всегда оставаться сзади, в тени. Он просто молился или размышлял здесь…

Да, но почему на одной и той же скамье, в одной и той же части церкви?

Бролен доверял интуиции. Слишком круто, чтобы оказаться совпадением.

Не найдя ничего, он перешел к следующему ряду, встав на колени на холодный пол. Пальцы Бролена скользили по земле, собирая шарики пыли.

Тут ничего нет! А что ты, собственно, рассчитываешь найти, Шерлок? Ярко светящийся так?

Он вытащил из кармана ручку-фонарик, которую носил как раз для таких случаев, и стал светить перед собой, изучая пол сантиметр за сантиметром.

Когда одна из двух женщин, шедшая к выходу, поравнялась с ним, она разгневанно и одновременно с беспокойством посмотрела на него и, не задерживаясь, вышла.

Бролен еще сильнее нагнулся вперед, чтобы заглянуть под скамьи. Не торопясь, осмотрел все. И ничего не нашел. Тогда он вернулся назад, на последний ряд, с которого начал, и внимательно осмотрел его снова. Он почти лег на пол, чтобы взглянуть на сиденья снизу. И тут что-то привлекло его взгляд. В метре от себя он заметил прилепленный к скамейке квадратный кусок скотча. Бролен подполз ближе, лег на спину и обнаружил еще один липкий квадрат — под скамейкой, — а также следы от похожих кусочков, наклеенных раньше. Некоторые выглядели очень давними, однако другие казались вполне свежими. Детектив возликовал.

Я поймал тебя, Спенс. Вот как ты общался с другими членами вашего клана, да? Вы клеили записки под сиденья, вот так, чтобы никто не видел и не знал о них, ваше братство обменивалось соображениями и приказами, и ни один посторонний человек понятия не имел об этом.

Он вытащил из кармана пальто кожаный конверт и достал оттуда пластиковый пакетик; в нем был пинцет, которым Бролен отклеил скотч. Торжествуя, он убрал квадратик туда; каждый раз, продвигаясь вперед в каком-то деле, находя новые улики, он чувствовал что-то вроде головокружения.

Сверху, спрятавшись на возвышении между двумя подсвечниками, почти не видимый в дыму только что зажженного кадила, за ним с озадаченным видом наблюдал отец Франклин-Льюитт.

16

До начала второй половины дня Джек Тэйер, Брэтт Кахилл и Аннабель О'Доннел прорабатывали все возможные зацепки, которые могла дать им почтовая открытка. Тэйер не хотел смириться с тем, что один из трех подходящих им Джонов Уилксов, житель Филадельфии, не имел ни отца, ни какого-либо знакомого с инициалами «J.C.». Этот Уилкс пообещал подумать еще, но было очевидно, что он просто не хочет больше тратить время на общение с полицейскими.

Вновь прибывший Брэтт Кахилл отличался собственным стилем работы: начиная вежливо, он, как только ему казалось, что собеседник о чем-то умалчивает, давал выход своему гневу. Утром он позвонил в издательство насчет открытки. Натолкнувшись на вялую реакцию сотрудницы компании, Брэтт принялся сначала давить на нее, тянул из нее слова почти силком, а затем сосредоточился на азиатском акценте женщины, делавшем ее ответы трудными для понимания. Ни разу не проявив хотя бы малейшую некорректность, он пустил в ход все свое коварство. Получив от нее все что хотел, Кахилл повесил трубку, а затем еще дважды под вымышленными предлогами перезвонил, как он выразился, «просто чтобы пощекотать ей нервы»; в будущем она должна быть более разговорчивой. За его улыбчивой внешностью скрывался резкий и целеустремленный человек. Тэйер и Аннабель начинали понемногу узнавать его.

Вудбайн, раздраженный масштабом, который приняло дело, назначил им встречу в «стакане» на час дня. Все расселись по местам, держа в руках наскоро купленные у Таннера сэндвичи, и уставились на капитана. Полицейские изложили шефу свои выводы по поводу загадки «верховий Делавера» и живших в тех краях трех Джонов Уилксов, с которыми они попытались наладить контакт. Аннабель объединила информацию об этих троих: адреса, род занятий, подробное криминальное досье.

— Не имея возможности дозвониться до двух Уилксов из трех, я послал запрос в местные участки, — добавил Тэйер. — Ни того, ни другого не оказалось дома. Второй Джон Уилкс, из Пенсильвании, сейчас на отдыхе в Канаде, и, чтобы достать его, мне пришлось бы сидеть на телефоне двадцать четыре часа подряд. Наконец, третий Уилкс из списка — из Нью-Джерси — торчит у себя дома, но не подходит к телефону, нет настроения, как пояснил клинтонский шериф. Этот тип знает о нашем предстоящем визите — маленькое путешествие нам бы не помешало, — закончил он, передавая слово Брэтту Кахиллу.

— Что касается открытки, найденной у Спенсера Линча, то на фото изображен Бунтон, штат Нью-Джерси, снимок сделан в 1890-е. Небольшой город, пересекаемый каналом. Разумеется, такие открытки могли продаваться в Нью-Джерси повсюду, но маловероятно, что до сих пор их можно найти где-то еще помимо самого Бунтона. Производитель допускает, что в продаже их уже нет: они перестали печатать тиражи. Мы собираемся съездить к бунтонским продавцам.

— Неплохая работа, — поздравил коллег капитан. — Если я правильно понимаю, Эттвел, Коллинз и два детектива из Центрального управления занимаются идентификацией жертв и собирают данные, стараясь отыскать совпадения и возможные связи?

Тэйер кивнул.

— На сей раз, — продолжал Вудбайн, — наша проблема в том, что мы буквально тонем в огромном объеме работы. Я бы хотел поговорить с вами еще и по этому поводу. — Он показал листы с пометкой «ФБР». — Из лаборатории только что получены результаты экспертизы взятых с конверта образцов пыли.

— С какого конверта? — спросил Кахилл.

— Того, в котором была найденная у Спенсера открытка.

Кахилл кивнул, вспоминая об увиденных утром уликах.

— Эта пыль, — продолжал Вудбайн, читая свои записи, — настоящая смесь кремния, углекислого калия, то есть остатков растений, частиц свинца, нитрата соды, смолы, окисей железа и кобальта. Именно ФБР помогло нам в этом разобраться; согласно их исследованиям, большая часть этой пыли — с поверхности стекла; они изучили ее плотность и индекс преломления. С помощью своего банка данных они объединили различные элементы в группы; песок, углекислый калий и сода — это частицы стекла, оба оксида служат для того, чтобы придавать стеклу голубой и зеленый цвета. Все это указывает на церковный витраж. — Он снова заглянул в свои бумаги. — Свинец как раз используют для скрепления фрагментов витражей, а чтобы их переносить с места на место, нужна смола. Следовательно, конверт находился неподалеку от окна, в котором меняли витраж. Это работа пыльная, и пыль оседала на поверхность конверта. Таково решение этой непростой головоломки; снимаю перед ними шляпу.

Как только было произнесено слово «витраж», Аннабель все поняла: в ее голове сложилась картинка.

— Я отправил три патруля осмотреть церкви, расположенные на территории нашего участка, — завершил свою речь Вудбайн, — они уточнят, реставрировались ли в них витражи в последние месяцы. Что об этом думаешь, Джек?