Отряд смертников - Корн Владимир Алексеевич - Страница 53

«Твари продолжают мутировать. Пройдет какой-то срок, год, два, три, пусть десять лет, и они станут разумными. И как тогда выжить жалким остаткам человечества, что еще не вымерло, если твари по-прежнему будут относиться к людям все с той же лютой ненавистью?» – грустно размышлял он.

Глава 25

Амброзия из тушенки

На четвертый этаж медицинского центра попали без приключений. Отыскали подходящее помещение, состоящее из двух смежных комнат. Укрепили дверь, ведущую в длинный коридор, придвинув к ней вплотную пару шкафов. Поставили в самом коридоре по обе стороны пару простеньких растяжек, целью которых было выдать шумом крадущуюся тварь. Стараясь не шуметь, устроили в нем настоящий завал из мебели, оставив узкую щель, через которую едва можно было протиснуться.

В помещении, когда-то служившем комнатой отдыха для персонала, явно бывали люди: тварям и в голову бы не пришло выдвигать ящики шкафов в надежде обнаружить что-либо ценное. Или выбросить из него предметы, имеющие отношение к электричеству.

Все молчали. Прокоп, после гибели Крапивина добровольно взваливший на себя обязанности повара, готовил ужин из армейских рационов. Закипала вода для чая, а его, благодаря щедрой руке Санеева из Малиновки, имелось с избытком.

– Малой, – нарушил наконец тишину Киреев, обращаясь к Егору, – сервируй стол. Там, в шкафчике, посуды полно. И даже пачка салфеток непочатая. Посидим по-человечески.

– Я видел, Андреич, – кивнул тот. – Сейчас сделаю.

– Вкусно пахнет, – потянул носом Семен. – Казалось бы, обычные консервы, но запах такой, что слюни сами начинают капать.

– Подожди немного, и они тебе вообще амброзией покажутся: крошки с утра во рту не было, а время уже седьмой час, – взглянул на наручные часы Прокоп.

– Амброзия жидкая, неучи, – присоединился к разговору Войтов. – И вообще: амброзия – это пища богов. При всем своем богатом воображении не могу представить, чтобы боги тушенкой питались, – скалился Денис.

– Специально для тебя, Дёня, я сейчас ее водой разбодяжу, чтобы жидкой стала. Аполлон, мля. Ты бы, кстати, за своим здоровьем получше следил: что-то покашливать в последнее время начал, хотя за прошлый мед еще не рассчитался. И вообще, давайте лопать, пока горячее, – улыбаясь в усы, проворчал Киреев, переставляя банки на стол.

– Жаль, что не Афродита. – Рустам улыбался тоже.

– Так, олимпийцы, будет вам и нектар, – и Чужинов установил в центре стола фляжку со спиртом. – Прибытие отметим. Но не всё, – сразу же предупредил он. – Нам еще обратная дорога предстоит.

– Хорошее дело ты затеял, начальник, – и Поликарпов довольно потер ладони.

– Кому водой разбавить? – Прокоп, разлив спирт в тесно стоящие друг к другу кружки, закрутил пробку, возвращая емкость Чужинову.

– Егору, кому же еще?

– Я как все, – запротестовал Егор и на всякий случай прикрыл кружку ладонью.

– Ну тогда за успех безнадежного дела! – произнес тост Киреев и, глубоко вздохнув, влил спирт внутрь.

Выпили и остальные, дружно посмотрев на Егора: все-таки у человека первый опыт. Возможно, придется помочь, например, постучать ладонью по спине, помогая отдышаться. Но нет: тот лихо махнул содержимое кружки в рот и принялся за еду. И лишь заслезившиеся глаза отчасти его выдавали.

– Хорошо, но мало! – заявил в конце трапезы Семен, тщательно вытирая ложку бумажной салфеткой.

– Ты о чем? – поинтересовался Войтов, сгребая со стола пустые упаковки и отправляя их в обнаруженный в шкафу черный пластиковый мешок, затем тряпкой смахнул туда же оставшиеся после еды крошки.

«Денис такой и есть, – наблюдая за ним, думал Глеб. – Во всем порядок любит, чего ни коснись. «Любой бардак оскорбляет мое эстетическое начало», – вспомнил он слова самого Войтова.

– Да обо всем сразу, – пояснил Семен. – Я бы еще столько же съел, не говоря уже о спирте.

– Вернемся – заставим Ларионова стол нам выставить, – мечтательно закатил глаза Рустам. – И чтобы обязательно с девочками!

– Стол, что ли, с девочками? – Денис сделал вид, что не понял.

Джиоев лишь досадливо отмахнулся:

– Дёня, дурака не включай. Что я, и там должен на твою небритую рожу любоваться? Ну уж нет, ты мне и без того хуже горькой редьки надоел.

– А с чего это он должен стол тебе выставлять? Да еще и с девочками? – гнул свое Войтов. – Как будто бы мы не для него стараемся, для всех. В том числе и для себя лично.

– Какое же ты все-таки приземленное существо, Войтов, – поморщился Рустам. – Нет в тебе никакого чувства прекрасного, и чужое ногами топчешь.

– Собственно, да, чувство прекрасного именно в том и заключается – чтобы стол, сплошь заставленный бутылками, груда шашлыка под самый потолок и много-много пьяно хихикающих полуголых девочек, с нетерпением ожидающих команды остаться совсем без одежды. Много девочек, много мяса, много бухла!

Глеб смотрел на них с улыбкой. Рустам с Денисом случайно встретились в каком-то поселении. Оба они – отличные спецы и потому, быстро став напарниками, никогда не оставалась без работы: заказов на них сыпалось множество. Но изводить друг друга могут часами, причем всегда с переменным успехом.

– То-то ты в Малиновке аскезу соблюдал! А чего это тогда Светочка в глазки твои на следующий день заглядывала, ручки к груди прижимала? Ах, Денис! Ах, Денис! – передразнил Рустам неведомую Чужинову Светлану.

– Мы с ней говорили о трактовке Библии, – скромно потупил глаза Войтов.

– Да ты у нас Арамис оказывается! А с Оленькой на следующую ночь суры изучал?

Денис уже собрался что-то ответить и даже язвительно усмехнулся, когда Киреев неожиданно спросил:

– Глеб, в Хмырниках такие же письмена на стене были? Или рисунки – черт их разберет?

– Чем-то они схожи, но не более того. Правда, и от тех жуть брала.

Поликарпов кивнул, соглашаясь.

– Есть такое дело. И вообще, это что же получается? Твари на глазах умнеют, такими темпами скоро они и цивилизацию свою строить начнут.

– Цивилизацию каннибалов? Они же и друг друга жрут только в путь? – усомнился Киреев.

– У людей когда-то каннибализм тоже был самым обычным делом. Перестали же, за редким исключением? Вот и эти перестанут. Страшнее другое: судя по их ненависти к людям, нам в этой цивилизации места не будет. Так что либо мы их, либо они нас. – Денис посерьезнел на глазах.

– Пока что они нас, – мрачно сказал Рустам. – Не скажу, что их становится все больше, возможно, поголовье даже сократилось, но пока в этой войне мы безнадежно проигрываем.

– Без электричества мы – ничто, – заявил Прокоп, и все согласились с ним. – Я бы лет пять жизни отдал за самый простенький прибор ночного видения, и чтобы без всяких последствий от его использования. Эх, да будь у нас техника вообще!.. Представьте, мы сюда почти месяц перлись, а на каком-нибудь бардаке[18] нам бы двух дней хватило. И то, с обеденными перерывами и ночевкой.

Не знаю, как насчет цивилизации тварей, но если так дело пойдет и дальше, то останутся люди лишь где-нибудь в пустынях, джунглях да на севере в тундре оленей пасти. Но надолго ли? Рано или поздно эта мразь и туда доберется. Возможно, всех не убьют – в своих зоопарках держать будут, как реликтовых животных. Да что там говорить! – И он тяжело вздохнул.

Все молчали: говорить было нечего. Хотя бы потому, что на подобные темы столько уже говорено! Любимая мечта для всех – чтобы вновь можно было безопасно пользоваться электричеством. Да и не только им. Ладно бы, только те приборы и механизмы, которые напрямую от него зависят, но ведь имеется и множество других. Тот же дизель. Принцип его работы основан на высоком сжатии топлива, казалось бы – заводи, поехали! И для этого можно обойтись и без аккумуляторов, и без электрических цепей.

«Или тот же паровоз. Уж там-то чего, казалось бы, опасаться? Пытались в одном месте запустить железную дорогу, и тоже плачевно все закончилось. Как будто специально нас кто-то в каменный век отбросил», – думал Чужинов.