Отряд смертников - Корн Владимир Алексеевич - Страница 30

– Спасибо, отец, – уже во второй раз назвал его близким родственником Чужинов.

Утром, когда они покидали Грачи, Чужинов увидел, как тот о чем-то спросил у Рустама, после чего оба они посмотрели в его сторону.

– О чем разговор был? – спросил Глеб, когда поселок скрылся из виду.

– Спрашивал он: это тот самый Чужак и есть? Слава о тебе даже в эти глухие края добралась, – не удержался от шпильки Джиоев. – То-то я все никак красотку не могу у тебя из-под носа увести! Мне бы на год пораньше в ваши края прибыть, глядишь, шансы бы и уравнялись. – Рустам белозубо скалился.

«Слава, легенда, герой, – размышлял Глеб, глядя в спину мерно шагающего впереди Семена Поликарпова. – И понапридумывают же люди. Кто бы только знал, как иногда страшно! Совсем как в детстве, когда бабушка уходила на ночное дежурство в больницу».

Родителей, погибших в автокатастрофе, когда он был еще маленьким, Чужинов не помнил совсем. И потому приходилось оставаться одному в темной квартире, где каждый шорох заставлял прятаться под одеяло с головой. Тогда одеяло казалось ему несокрушимой защитой. Теперь такой защиты нет. И проявлять свой страх нельзя: люди доверяют ему свои жизни, а показать страх – значит, в критической ситуации лишить их уверенности, что все закончится благополучно.

Бабушка. Глеб хорошо помнил, как, усадив на колени, она его утешала, когда он приходил со двора с расквашенным носом, полный обиды на несправедливость мира.

«Терпи, внучек, – гладила она его по голове, – и учись себя защищать. Потому что не будет уже никого в твоей жизни, кто сможет решать за тебя твои проблемы. И я уже старенькая, помру скоро, совсем один ты останешься».

И Глеб горячо ее убеждал, что она будет жить вечно. Потому что неправильно это, когда люди умирают. Особенно такие, которых нет ближе на целом свете.

Они стояли на высоком пригорке и смотрели на открывшиеся перед ними дали.

– Все, за этой речушкой начинаются дикие края. За ней власти Ларионова нет уже никакой. Да и поселений меньше. И на бандитов нарваться легко.

– По крайней мере, треть пути мы уже одолели, – сказал Киреев.

«Самую легкую часть пути, – подумал Чужинов. – Дальше будет сложнее. Пока нам везло: ни одной твари и даже их следов. Но любое везение имеет обыкновение когда-нибудь заканчиваться».

Позади были шесть дней и пять ночей пути, из которых две пришлось провести под открытым небом – удовольствие далеко не из приятных. А сколько их таких предстоит еще?

– Семен, не устал? – поинтересовался Глеб у Поликарпова.

Практически все время тот шел первым, а бить лыжню – занятие утомительное.

– Нет, – коротко тряхнул головой тот. И тут же улыбнулся: – На двойной паек зарабатываю.

– Будет, – обнадежил его Чужинов. – Как только вернемся. А пока поехали дальше.

В самом конце спуска Семен внезапно затормозил, схватился за автомат и присел, прячась за молодым ельником.

– Что там? – шепотом спросил Чужинов, когда приблизился к нему вплотную.

Он ожидал услышать все что угодно, но только не это:

– Кабанчик. Точнее подсвинок, и один-одинешенек. Метров двести до него.

– Точно кабан? Не тварь?

– Как только я тварей со свиньями путать начну, так сразу из периметра выходить перестану, – улыбнулся Поликарпов.

– Я даже знаю, где ты поселишься. В бане. – Рустам улыбался еще шире, но Семен лишь отмахнулся.

– Глеб, давай я его возьму, а? Мясо ведь, не стыдно будет и в гости заявиться. А заодно на продуктах сэкономим.

Чужинов раздумывал недолго. Отчасти Семен прав: Шахты, которые им предстояло посетить, судя по слухам, никогда доброжелательностью не отличались. Наведаться туда стоило: все-таки последнее жилье до самого Однинска. Возможно, есть и другие, но об их существовании никто не знал, и даже на карте Ларионова они обозначены не были. А карта у него подробная: туда стекается вся информация об островках человеческого существования.

– Делай. Только захвати кого-нибудь в помощь. И не забудьте ПБС прикрутить: лишний шум нам совершенно ни к чему.

– Вдвоем так вдвоем. Кто со мной? – И тут же: – Егор, пойдешь? – Тот кивнул, сразу же сбрасывая с себя рюкзак, чтобы кто-нибудь его не опередил.

То, что автоматный калибр не подходит для охоты на крупного и даже средних размеров зверя, Чужинова нисколько не беспокоило: какие тут, к дьяволу, кабаны, когда существуют намного более опасные хищники – твари, с которыми именно таким калибром и воюют?

Когда они приблизились к взявшим зверя охотникам, Семен с обнаженным ножом колдовал над тушей, Егор крутился рядом. В руке у него тоже блестело лезвие, и он все примеривался, откуда бы начать.

– Посторонись, сынку. – Прокоп плечом отодвинул Егора в сторону. – Смотри и запоминай!

Работа закипела, и вскоре туша была разделана на несколько частей.

– Почему шесть? – поинтересовался Чужинов.

– Ну, тебе как бы не по чину. – Поликарпов вытирал окровавленные руки пучком сухой травы, выбивавшейся из-под снега. – Вот же черт, навыки теряю: давно разделкой заниматься не приходилось, – объяснил он.

И верно: на Прокопе не было ни пятнышка.

– Спасибо за заботу, – только и ответил Глеб, извлекая из рюкзака плотный пластиковый пакет, прихваченный для таких случаев.

– Так-то оно не маленькое, – резюмировал Крапивин, глядя на селение через оптику бинокля. – И расположено удачно.

Чужинов кивнул, соглашаясь со всем сразу: судя по всему, население Шахт около тысячи, что по нынешним временам еще не город, но уже и не деревня. И относительно удачного расположения Крапивин прав. Река рядом, а значит, рыба круглогодично, да и с водой проблем нет. Причем омывает она поселок с двух сторон, и летом оттуда нападения тварей можно не ждать: в воде они довольно беспомощны. Высокий забор из бетонных плит, поверху «Егоза»[13]. Несколько сторожевых вышек, явно не новодел: металлические конструкции выглядят слишком монументально.

«И на сектора внутри грамотно разбито: захочешь – не докопаешься», – подумал Глеб.

– Да уж, нашей свинкой всех их точно не накормить, – сделал вывод Киреев.

– Интересно, что здесь раньше было? – Рустам не обращался ни к кому конкретно.

– Теряюсь в догадках. Но вон та трехэтажка посередине – точно АБК[14]. Если же судить по названию, какая-нибудь шахта. Но терриконов не заметно, хотя попробуй разгляди их, когда все снегом замело. Ладно, на месте разберемся, – принял решение Чужинов.

– А вдруг там бандосы обитают? – засомневался Прокоп.

– Сейчас и проверим, – успокоил его Поликарпов. – Когда приблизимся вплотную, если палить начнут – верный знак, что именно они. Андреич, ты просто давно уже из своего Вылково носа не высовывал. Будь там бандиты, с одного взгляда можно было бы определить.

– Это по каким таким признакам? Черный флаг с черепом на ветру не трепыхается. Объясни, если тебя не затруднит, глядишь, когда-нибудь и пригодится. – Иронии в голосе Киреева хватало.

– Да легко! – начал было Семен и тут же умолк.

– Ну так что? – после секундной паузы настойчиво спросил Киреев.

– Ладно, прав ты – со стороны невозможно, – сдался Поликарпов. – Если по уму все сделать, о том, что власть переменилась, и сами обитатели только к утру узнают, когда проснутся и когда дергаться будет уже поздно. Бывали случаи.

Чужинов мысленно с ним согласился. Вот так, издали, за короткий промежуток времени невозможно определить, все ли в поселке нормально. Бандиты, они ведь тоже разные. Иные – шайки беспредельщиков, которые берут такие поселки штурмом или любым иным способом и творят что хотят, поскольку задерживаться в них не собираются. Другие приходят надолго, и им совершенно ни к чему лишние жертвы: кто на них работать будет?