Отряд смертников - Корн Владимир Алексеевич - Страница 25

– Пошли, плясуны, – и Чужинов, оттолкнувшись лыжными палками, сделал широкий шаг.

– Ну, здравствуй, Прокоп Андреич!

– Здорово, Глеб! Давно не виделись! – Киреев Чужинову был искренне рад. Как же: столько вместе пережить довелось, причем в таких ситуациях, когда только на удачу или расположение небес и приходилось рассчитывать.

– Привет, парни, – обратился Киреев к остальным, среди которых незнакомых ему лиц не оказалось. И снова к Глебу: – Какими судьбами к нам?

– В Мирный идем, сюда по дороге заглянули. Тебя навестить, и с Денисом Войтовым поговорить нужно. Как он, выздоровел? – с некоторым даже замиранием сердца поинтересовался Глеб: столько у него на парня надежд было.

– Выздоровел, куда бы он делся?

– А где сам? Что-то не видно.

– Спит. Должок он мне свой отрабатывает, приходится ему ночью бодрствовать.

– За мед? – вспомнил Чужинов рассказ Рустама. – И что же он делает?

– Хорь в курятник повадился. Хитрющий собака, никак его умертвить не можем. Вот я Денису и говорю: совесть, мол, поимей, ты же спец – изничтожь зверя. – Прокоп выглядел совершенно серьезным, но глаза его откровенно смеялись.

За спиной Чужинова в полный голос заржал Рустам, его поддержал Поликарпов, а вслед за ним и Егор. Как же: Дениса Войтова, снайпера экстра-класса, заставили на хорька охотиться!

«Все, теперь Рустам ему проходу точно не даст», – улыбаясь, подумал Глеб.

– Ну так что же мы стоим посреди двора? – продолжил Киреев. – Пойдемте, накормлю вас, за столом и поговорим.

– Здравствуйте, Петр Ильич, – поприветствовал Чужинов спешившего куда-то с задумчивым видом Старикова, тоже давнего его знакомого.

Именно Стариков, случайно забредший в Вылково, и принес весть о том, что твари – это мутировавшие люди. А сколько тогда было споров об их происхождении! Поведал он и о главном: процесс мутации, а тот всегда необратим, может начаться у любого. Правда, у всех по-разному. У одного – стоит ему побыть некоторое время рядом с источником сильного электромагнитного поля. Другому достаточно подержать в руке нехитрый электроприбор – ту же электробритву или даже мобильник. Позже выяснилось, что угроза обратиться в тварь в человеческом организме может аккумулироваться до тех пор, пока процесс мутации не запустится, и потому шарахались люди от всего, что хоть сколько содержало электричество. Разряженную батарейку стороной обходили.

– Приветствую тебя, Глеб, – откликнулся Стариков. – Слышал о твоей проблеме, рад, что все обошлось. И очередное тебе спасибо.

– Да не за что, Петр Ильич, – в который уже раз отмахнулся Чужинов.

Всего-то единственный раз ему и помог, но тот при каждой встрече его благодарил. Сама помощь, в общем-то, была мелочная. Со зрением у Старикова плохо, и попросил он, если выпадет такая возможность, конечно, в том случае, если Чужинова просьба не напряжет, принести ему очки.

– Совсем ничего не вижу, – жаловался он.

Возможность подвернулась быстро, и принес ему однажды Глеб очков чуть ли не полрюкзака. Всяких разных, на выбор, «ограбив» соответствующий отдел в какой-то заброшенной аптеке. Нужные диоптрии среди них нашлись, причем несколько, и Петр Ильич остался доволен.

Физик-ядерщик, Стариков переквалифицировался в химика, наладив в Вылково производство дымного пороха вполне приличного качества. Как выразился Киреев: если у человека есть голова, то совершенно не важно, откуда у него руки растут. Хотя и не совсем понятно было, что именно он имел в виду.

Сейчас, когда патроны ценились чуть ли не на вес золота, порох являлся неплохим товаром для обмена, так что Киреев со Старикова едва не пылинки сдувал.

– Надолго к нам?

– Как получится, – пожал плечами Глеб. Задерживаться в Вылково в планы Чужинова не входило: день отдыха, и снова в путь. Но зачем что-то объяснять, когда человек больше из вежливости интересуется?

– Ильич, приходи вечером ко мне, – пригласил Киреев. – Посидим мужской компанией, поговорим со всеми вытекающими.

– Приду, – кивнул Стариков.

– Напомнить ему нужно будет, – проводил его взглядом Прокоп. – Хороший мужик, но немного не от мира сего.

Посиделки удались на славу. Было все: воспоминания, шутки, взрывы хохота, тосты и минута молчания, когда выпили за погибших друзей и знакомых. И снова шутки и смех – живым живое. Изрядно досталось, пусть и по-дружески, Денису Войтову за его спецзадание. Тот смеялся вместе со всеми.

Порадовал и стол, который и в прежние времена не разочаровал бы своим изобилием. Соленья, копченья, рыба и конечно же мясо. И хлеб, пусть ржаной, но только что испеченный, испускающий такой дух, что собственный захватывало.

Когда Чужинов рассказывал о событиях, произошедших с ними по дороге в Вылково и раньше, на солеварне, Киреев слушал внимательно, часто переспрашивал, желая знать мельчайшие подробности.

– Да уж, дела, – помрачнел он. – Нас пока бог миловал, но надолго ли?

– Это еще не самое худшее, – горько усмехнулся Глеб. – Сейчас я тебе слова Старовойтовой перескажу. Цветочками покажется.

Закончив, Глеб посмотрел на Войтова.

– Денис, мне нужна твоя помощь. Понимаю: курятник – объект неимоверно важный, но нам потребуется снайпер. Тогда, в Хмырниках, когда мы зачистку делали, люди на вышках утверждали – крутилась в отдалении одна тварь. Далеко крутилась, возле самого леса. Оттуда, кстати, все Хмырники как на ладони. На глаза не лезла, клянутся – случайно ее заметили. Так вот, возможно, мысль моя глупая, а то и вовсе безумная, но упорно мне лезет в голову, что именно она всем и заправляла. Как именно – лучше и не спрашивай, все равно ответить не смогу.

– Мне тоже показалось, что как будто ими кто-то управлял: по-другому они себя вели, не так, как мы привыкли, – добавил от себя Рустам, и Поликарпов кивнул, подтверждая слова обоих.

– Вот я и подумал, – продолжил Чужинов, – а что, если мы нарвемся на такую же? Сама по себе, возможно, она особой опасности не представляет, ну а если поднимет других, как в Хмырниках, когда там посреди зимы летние твари объявились… Ты лучше других понимаешь, что снять ее на такой дистанции способен далеко не каждый. А ее ведь еще и обнаружить необходимо. И шансов не так уж много, возможно, даже единственный. И цель – только голова. Так кто, кроме тебя?

– Сколько до нее было? – задумчиво спросил Денис.

– Не меньше километра, а то и больше. Сам ее не видел, с чужих слов сужу. И времени не оставалось все осмотреть: уже перед самым уходом узнал.

Все молчали, слушая их разговор.

– Даже не соображу сразу, какой «инструмент» тут лучше всего подойдет, – вслух рассуждал Войтов. – В Однинск тащиться далеко, все на себе переть придется, – почти в точности повторил он слова Семена Поликарпова, произнесенные не так давно. – Эта тварь, говоришь, вблизи не держится, а нести на себе два ствола… людей мало, я ведь еще и как боевик могу понадобиться. И без того груза хватит.

Глеб кивнул: все верно. Любое оружие, пусть даже самое совершенное, заточено под определенные задачи, универсального нет.

– А вот то, что ты во мне сомневался, даже обидно, – улыбаясь, продолжил Денис. – Не ожидал от тебя, Глеб.

Тот пожал плечами: извини, если сможешь.

– Возможно, у Ларионова в Мирном что-нибудь подходящее для тебя найдется. Выбор у него неплохой, а он обещал помочь. В конце концов дело и его касается: никто, и он в том числе, не застрахован. Да, говорили мне надежные люди, что у Ларионова парочка винтовок СВЛ какого-то Лобаева в заначке имеется, – с самым безразличным выражением лица произнес Чужинов. – Думаю, одну выпросить удастся.

– Чужак, вот только не говори мне, что ты ничего о них не слышал. И не надо меня уговаривать: я уже сказал, что в деле. «Какого-то Лобаева!» – передразнил он. – Нет, ну надо же!

Конечно же Чужинов знал. Лобаевские винтовки – из самых высокоточных винтовок в мире, если не самые. И дистанция в тысячу метров для них – тьфу! Недаром в прежние времена они и в охране президента присутствовали. А уж та и выбор имела, и возможность сравнить. Только где они сейчас: президенты, короли, шейхи и остальные прочие?