Отряд смертников - Корн Владимир Алексеевич - Страница 16

– Цел, Глеб, цел, – отозвался Семен. – Как будто у паровоза на пути встал, – морщась, пожаловался он, и попытался подняться на ноги.

– Лежи, не дергайся: сейчас кровь с лица вытру, – прижал его ладонью ко льду Чужинов. – Не дай бог в глаза попадет. Рустам, что там?

– Чисто! – отозвался тот.

В воздухе запахло спиртом: Чужинов, намочив обрывок бинта, стирал кровь твари с лица Поликарпова. Закончив, шутливо пнул его в бок:

– Вставай, развалился тут!

– А поцеловать? – невинно поинтересовался Поликарпов, придав лицу самое смущенное выражение. Он даже глаза, которым теперь уже ничто не угрожало, потупил, якобы от скромности.

Гулко расхохотался Рустам, и его смех был таким заразительным, что его поневоле поддержал сначала Семен, а вслед за ним и Чужинов.

– С тварью, что ли, не нацеловался? – давился от смеха Джиоев. – Обнимался с ней так, что я было подумал – любовь у вас, поначалу даже мешать вам не хотел. Она, кстати, самка.

Теперь, когда смертельная опасность миновала, им требовалась разрядка, и они ее получили. Безудержным смехом, который мог вспыхнуть от чего угодно и искрой для которого стала далеко не самая лучшая шутка Семена.

– Ну хотя бы глотнуть дай, нервы подлечить, – все еще смеясь, попросил Поликарпов.

– Перебьешься. Ты мне и так теперь литр должен, – заявил Глеб, пряча фляжку в боковой карман рюкзака.

– С чего это литр? – искренне удивился Семен.

– Морду себе отъел! Пока всю обтер, ровно литр и ушел. Все, хватит шутки шутить, валим отсюда.

– Любовница, чтоб ее! – Поднявшись на ноги, Поликарпов с силой вонзил носок обуви в бок мертвой твари.

Глава 7

Парни не промах

– М-да, парни мы серьезные, – заявил Семен. – И это неоспоримо.

Он первым вскарабкался по откосу на противоположный берег. Первым тварь и увидел. Мертвую, и в голове у нее виднелось три близко расположенных друг к другу пулевых отверстия.

– Кучненько легли, – согласно кивнул Рустам.

– Что называется: парни не промах, причем в буквальном смысле. А крупная-то какая! Ни разу подобных видеть не приходилось. Редкий экземпляр! – Настроение у Поликарпова было приподнятым. Вообще-то он успел уже попрощаться с жизнью, когда тварь сбила его с ног и вот-вот должна была вцепиться в его глотку зубами. Но обошлось, причем без единой царапины.

– Ага, – только и сказал Чужинов.

Были у него сомнения, что там, наверху, действительно прячется тварь: расстояние слишком велико. Кроме того, прямой взгляд мог ее насторожить, она бы переместилась, и тогда попробуй найди ее снова. Как выяснилось, имелись сомнения и у остальных, хорошо, что у него хватило авторитета. Все они вполне могли бы принять за голову твари все что угодно. Тот же камень, причудливо присыпанный снегом. А если бы наверху никого не оказалось? Стреляя в нее, они теряли драгоценные мгновения, когда свора стремительно к ним приближалась, и хорошо, что все обошлось.

– Сема, следы вокруг посмотри. Только скоренько, и без того из графика выбились.

Семен – охотник опытный, следы читает легко, а Чужинова интересовало, вдруг наверху была еще одна особь и вот она-то сумела ускользнуть. Увидеть следы не так уж и просто: натоптано достаточно, и те, что его интересовали, вполне могли затеряться в отпечатках множества других лап. Если тварь все же ушла, придется это учитывать, ведь она обязательно приведет других. Так что вся надежда на Поликарпова как на следопыта.

– Рассказывай, Рустам, рассказывай.

Тот сразу понял, о чем речь.

– В общем, зацепило меня не так давно. Не то чтобы серьезно, но все же иногда дает о себе знать. Не очень складно там все получилось: мы с Денисом едва от погони оторвались – настырные ребята попались. Тогда мне бок и продырявили, а ему в ледяной воде выкупаться пришлось. Мы поначалу оба у Киреева в Вылково в себя приходили. А потом дай, думаю, тебя с Викентьевым навещу. У вас в «Снегирях» и долечусь, все-таки бывший дом отдыха. Кто же мог знать, что ты человечество спасать отправишься, я с тобой увяжусь, а тут такие гонки начнутся? Но ты не грусти и не печаль бровей, – улыбнулся Рустам. – Так, по-моему, у твоего любимого Есенина сказано? Я не подведу.

Джиоев упорно не желал рассказывать, куда они ходили с Денисом и что делали. И то верно: есть некоторые вещи, в которые Глеб и сам никого не посвящал, поскольку они являлись не только его тайной. Единственное, в чем он был глубоко уверен: что Рустам, что Денис Войтов – люди, которые никогда не пойдут на сделку с совестью, несмотря ни на какие обстоятельства. Словом, не хочет рассказывать – его право.

Осмотрев следы, Поликарпов был категоричен:

– Ни одна не ушла, отвечаю.

– Ну, тем легче, – пробормотал Чужинов. – Потопали.

Григорий Алексеевич Мальцев, глава Комово, некрупный мужик с рыжеватой бородкой клинышком, которую он отпустил явно для солидности, появлению Чужинова обрадовался.

– Давно не виделись, Чужак! – широко улыбался он, обнимая Глеба и хлопая по спине.

– Как дочь? – поинтересовался Чужинов, едва освободившись из далеко не медвежьих объятий.

– Спасибо, твоими молитвами.

Молитвы Чужинова были совершенно ни при чем. Помогли лекарства, которые он сумел раздобыть. Тогда у Глеба с Настей все было хорошо и они еще не расстались. И незадолго до возникшей у Мальцева проблемы сын их Саша тяжело заболел. Только сам Глеб и знает, что он испытал, видя, как малыш мечется в жару, а помочь им с Настей было некому. Саша выжил, возможно, как раз из-за молитвы, единственной, которую Чужинов знал и которую постоянно шептал про себя, хотя до этого никогда не считал себя хоть сколько-нибудь верующим человеком.

Через некоторое время Глеб оказался в Комово. У Мальцева случилась подобная ситуация, с той лишь разницей, что заболела дочь. Маленькая Наташа была не первым ребенком в семье, но единственным выжившим. И Глеб отправился за лекарствами. Пошел один, потому что нормального напарника подобрать не удалось, а связываться с кем попало – это создать себе еще большие проблемы, нежели отправиться в одиночку. Вернулся он не с пустыми руками, добытые им лекарства оказались не слишком просроченными и потому помогли. Чего уж, было трудно, и Чужинов несколько раз проклинал себя за то, что вообще ввязался в эту историю. Ведь никто его о помощи не просил, и никто ее от него не ждал. Впоследствии Мальцев клялся, что теперь он вечный должник, предлагал какие-то ценности, но Глеб только отнекивался. Правда, от автоматных патронов отказываться не стал: для такого короткого путешествия расход получился жуткий – за сотню штук.

Второй случай, когда он смог ему помочь, произошел не так давно – прошлой весной. Мальцев – отличный хозяйственник, и в его Комово жизнь налажена. По нынешним временам вообще можно сказать, что его обитатели как сыр в масле катаются. А Чужинову есть с чем сравнить: где только ему не пришлось побывать.

Пробудившись после зимней спячки, твари особенно активны, и их нападения на человеческие поселения учащаются. Прошлой весной не миновала участь сия и Комово, хотя обычно хищники сюда не наведывались. И получилось так, что им удалось прорваться внутрь периметра. Чужинов в это время как раз находился здесь. Нападение отбили, но без жертв не обошлось. И народ начал выражать свое недоверие Мальцеву, обвиняя его в случившейся беде.

Тогда-то и пришла к Глебу делегация: оставайся, мол, у нас главным, слезно все просим. Чужинов, естественно, отказался – не его это. Одно дело – оборону наладить и совсем другое – ежедневная рутина, без которой не обойтись. Ты один во всех лицах: и судья, и советчик, а иногда и палач. Или прибежит какая-нибудь дамочка с воплями, что мужик ее налево зачастил, а то и вовсе ушел, мол, прикажи ему назад вернуться – ты главный. Изменился у народа менталитет: многие считают – возможно, завтра подыхать, так зачем сегодня себе в удовольствиях отказывать? И иной раз позволяют себе то, что в прежней нормальной жизни и в голову бы не пришло.