Чернокнижник. Черная Месса - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой" - Страница 66

Магнитофон давно замолк, и они продолжали кружиться в тишине. В свете прожектора падали хлопья пыли, забавно охарактеризовавшая не только поддельную репетицию приема, но и весь город в целом. Пыльный, скучный, даже после пронесшегося сверхъестественного шторма и доброго десятка смертей — скучный.

— То же, что и раньше.

Стронтон потерлась щекой о плечо и задумчиво протянула:

— Хорошо бы.

Дум дернулся. Для неё все произошедшее оставалось страшным кошмаром, в то время как для него — глотком свежего воздуха. Сейчас они стояли как никогда близко друг к другу. Настолько, что Алекс ощущал ритм её сердца. И все же пропасть, разделявшая их тогда в участке в Нью — Йорке, окончательно превратилась в космическую бездну.

Человек, ставший близким во время столь опасных приключений, неожиданно превратился в подобие звезды. Далекой и недосягаемой. Да к тому же и нежеланной, хоть и прекрасной.

— И вообще, — она внезапно вскинула подбородок и весело подмигнула. — Ты же маг- так наколдуй нам чего‑нибудь красивого!

Её яркие, искристые глаза на секунду отразили сущность той непоседливой девочки, верящей в фей и лепреконов. Она ведь действительно ждала, что Дум сейчас взмахнет рукой и превратит магнитофон в оркестр, спортзал — в бальные просторы дворца, а банки из‑под Ред Булла, в бокалы с лучшим шампанским.

Вот только волшебники существовали только в детских книжках. В реальности жили только маги и в их колдовстве Алекс пока не нашел ничего красивого.

— Прости, — произнес он. — Я не могу.

Лиза еще не успела хоть как‑то отреагировать, как парень нагнулся к её уху и прошептал.

— Lehit’orer.

Дум произнес ключ, повторяя старательно заученное на иврите слово.

Как давно он понял?

Лиза отпрянула. Её глаза бешено завращались в глазницах, создавая впечатление наличия нескольких зрачков.

Что она могла видеть сон про убийцу Метфилдов и знать такие подробности?

Рот леди открылся так широко, что нижняя челюсть почти коснулась ямочки у основания горла. Руки скрутило как у эпилептика, а пальцы изогнулись под тошнотворными углами.

Лиза слишком хорошо выглядит и держиться, чтобы жаловаться. У неё не могла кружиться голова просто от пробежки по крыльцу. В то время как Дум повесил достаточно чар, чтобы не пустить в свое временное убежище враждебно настроенных потусторонних тварей.

Она согнулась, будто олимпийская гимнастка, просунув голову между ног и коснувшись подбородком пола. Тонкие ноги утолщались, пока не порвали платье. Кожа превращалась в костяной панцирь, а колени с хрустом изогнулись во внутрь.

Как немного неуклюжая Лиза смогла с такой скоростью добраться от дома на озере до кафе? Она приехала на место меньше, чем за полчаса. Хотя рядом с кафе не стояло её фордика. Как выяснилось позже — он был брошен около леса.

Её лицо изменялось. Трещали скулы, змеился удлиняющийся язык, а зубы вытягивались акульими клыками. Платье окончательно лопнуло и открыло вид на некогда красивую грудь. Теперь же это было нечто бесформенное, почти втянувшееся в тело и тоже покрывшееся костью.

Стронтон не могла забыть такую важную деталь, как особенность "магии" Дума. Она бы не задала вопрос — что в нем необычного. Никогда, если бы только услышала его. Вернее — услышал голем, завладевший её "я". Но он не слышал, потому что тогда на кухне рассказ Дума слышал не он, а настоящая Лиза.

Монстр опустился на четыре конечности. Художники часто представляют голема в виде гуманоидного верзилы, на деле же это был Адский лев. В данном случае — адская львица, покрытая костяным панцирем. Пусть и созданный из глины, он, то есть — она, сверкала темно — зелеными глазами с вертикальными, фиолетовыми зрачками.

Лиза не могла внезапно научиться стрелять. Её просто никто не учил — это если верить обмолвкам в больнице. А хладнокровием обычные школьницы уж точно не отличаются. Девушка вряд ли могла выстрелить и в птицу. Сложно было даже представить, как она будет стрелять в людей.

Стальные когти царапали пол, а из пасти вырвался рык, напугавший бы и луп — гару. Правда в том, что голем никогда не убивал Метфилдов. Его убила сама Лиза. Блонди никогда не была глупой и слепой. Она наверняка подозревала парня в измене, а в тот вечер решила проследить за ним. И когда она увидели доказательства измены, то уже не могла контролировать голос в своей голове.

Алекс хорошо знал, какое влияние на сознание могут оказывать артефакты. В итоге по случаю, глупому стечению обстоятельств Орден поместил голема в самого подходящего для этого человека.

Она наверняка даже не запомнила, как перекинулась и порвала подругу, любовника и всю его семью. Печальная история, показывающая все лицемерие Искариотов. Они действительно заслужили свою славу отмороженных фанатиков.

Что же до Джин — то некромантке просто не повезло убегать от оборотней по той же дороги, что и голем.

— Здравствуй, — Дум растегнул пуговицы пиджака, демонстрируя нанесенные на жилетку многочисленные сигилы.

Голем не заговорил, только зарычал еще раз, от чего в школе захлопали двери и задрожали стеклопакеты.

— Тебя сотворили, чтобы найти Черную Мессу. Ты её нашел — она во мне.

Львица прыгнула не раздумывая. Дум выкрикнул заклинание и на жилетке вспыхнула пиктограмма. Засветившись красным светом, она выстрелила багровыми лентами, превратившими опасную тварь в извивающуюся мумию.

Алекс бросился прочь из зала, оставляя за спиной танцующую в свете пыль и смятые банки энергетика. Представление не заканчивалось на бойне в музее, там оно только начиналось. Дум ведь не был героем и пекся преимущественно о собственной шкуре. Он нужен был Голему, но и сам монстр был нужен ему не меньше.

Оказавшись в коридорах, Алекс развернулся и остановился. Он ждал, раскинув руки и сосредоточившись. В его груди разгоралось пламя воли. Сперва оно заискрилось, потом занялось молодым и несмелым костром, потом разрослось до лесного пожара, пока душу юноши не стал терзать вулкан. И когда он уже был готов взорваться, Алекс бросил в жерло всю черноту и мрак Черной Мессы.

Силы было так много, что она выплескивалась из тела, становясь видимой и почти осязаемой. Черный дым сочился из пальцев, он спускался на пол, окутывая ступни. Полы пиджака трепетали на несуществующем ветру. Реальность кричала и стонала, как совсем недавно от присутствия Балтаила.

Свет больше не мог существовать в этом помещении. Лампы, бросая на пол снопы искр, взрывались поочередно. Стены скрипели и дрожали, покрываясь паутиной трещин. Вода забила из труб, обрушивая на голову Дума настоящий ливень. Проводка будто ожила и зазмеилась из пробоин. Искры электричества, ведомые неизвестной силой, пытались дотянуться до тела мага, но гасли во мраке воистину черной магии.

— Ну! — заорал Алекс и голос его звучал раскатами грома. Он пронесся по школе, разбив все стекла и снеся двери с петель. Он срывал плитку с пола и потолка. Переворачивал столы и в щеп крошил стулья. — Я жду!

Из стены справа, пробивая её будто картонную, выскочил обезумевший Голем, освободившийся от пут. Создание Тьмы, подчиненное Светом для служения людям, ненавидящим и то и другое. Он искал Черную магию и нашел её в таком количестве, какого уже давно не видел этот мир.

Лев прыгнул, вытянув лапы и оскалив морду. Дум не сделал ни шага. С усилием, будто прорываясь сквозь невидимую стену, он свел ладони вместе.

В воздух взмыли куски кирпича, шкафчики сорвало с креплений, умывальники со скрипом отсоединялись от труб, да и сами трубы с металлическими скрежетом разрывали пол. И вся эта куча металлолома, окутанная черным дымом, врезалась в Голема. Она протащила его почти двадцать ярдов и выбросила с другой стороны здания, забив собой оброзовавшуюся дыру. Сквозь такую "плотину" не пробиться даже Адскому Льву.

Дум покачнулся, хватаясь за стену. Волосы намокли и лезли в глаза. Каждый вздох буквально поджигал легкие. Воли не осталось. Он выбрал её под чистую и вот — вот свалился бы от полного истощения, если не припасенный на последок сигил…