Властелин ее сердца - Маккарти Моника - Страница 76

Элизабет расспрашивала Розалин о ее предыдущем визите в Шотландию, когда дверь неожиданно распахнулась и Черный Дуглас стремительно вошел в комнату. Как и Робби, он умудрялся заполнять собой все пространство, из-за чего большая комната внезапно начинала казаться маленькой. Но в отличие от Робби он заставлял Розалин трепетать от страха, а не от возбуждения.

Она постаралась вжаться в свое кресло и остаться незамеченной. Но в этом не было необходимости, сэр Джеймс Дуглас смотрел только на свою жену. Он подошел к ней, наклонился и поцеловал в щеку.

– Мне жаль беспокоить тебя во время отдыха, но я хотел предупредить тебя, что уеду на несколько часов.

По тому, как Дуглас произнес слово «отдых», Розалин поняла, что он недоволен тем, что его жена не лежит в постели. Трудно было привыкнуть к нежной привязанности Черного Дугласа к жене. Рядом с Джоанной он казался почти нежным.

Джоанна отмахнулась от упрека, закатив глаза:

– Что-то случилось?

Розалин заметила, как он бросил взгляд в ее сторону:

– Нет, небольшая разведывательная операция. Я вернусь к ночи.

Джоанна нахмурилась, и было видно, что она хотела подробнее расспросить мужа, но, должно быть, чувствовала, что в присутствии Розалин он ничего ей не скажет.

– Не проводи сегодня слишком много времени на ногах, mo ghra, – строго произнес Дуглас, но в его голосе прозвучала искренняя забота. – Тебе нельзя переутомляться. Ты должна отдыхать.

Джоанна протянула руку и приложила ладонь к сердитому лицу мужа.

– Со мной все в порядке, Джеймс. И с ребенком все хорошо.

Они смотрели друг другу в глаза, и нечто столь сильное и значительное промелькнуло между ними, что Розалин пришлось отвернуться, чувствуя себя лишней.

Минутой позже устрашающий воин вышел из комнаты, и Розалин снова стала дышать спокойно.

Джоанна, должно быть, заметила ее реакцию и улыбнулась:

– Тебе нечего бояться моего мужа. Он никогда не причинит тебе вреда. Он не причинит вреда ни одной женщине.

И хотя Розалин чувствовала, что Джоанна говорит правду, она знала, как Дуглас ненавидит ее брата, поэтому не могла совершенно расслабиться в присутствии сэра Джеймса. Ей пришла в голову мысль, что то же самое можно было сказать о Робби, но он был совсем другой. Она была свидетельницей его благородства до того, как услышала истории о нем.

– Джеймс всегда отличался рыцарским отношением к женщинам, – сказала Элизабет. – Помнишь, как мы застряли на другом берегу ручья рядом с Борадлехолмом, и они с Томми решили перенести нас… – Она остановилась так внезапно, что Розалин отвлеклась от своей вышивки.

Лицо Элизабет – лицо волшебной принцессы – выглядело, как будто было сделано изо льда.

Джоанна заполнила неловкую паузу:

– Да, они перенесли нас через ручей, я помню.

Элизабет пришла в себя и даже попыталась улыбнуться:

– Это было очень давно. Мы были детьми.

Казалось, она пытается уговорить саму себя.

– Да, но мало что изменилось, – мягко сказала Джоанна.

Элизабет на мгновение встретилась взглядом с Джоанной и отвернулась, словно не желая слушать того, что та могла сказать ей. Она повернулась к Розалин.

– Джеймс – хороший человек. Вам нечего бояться моего брата, несмотря на его репутацию. – Она дерзко улыбнулась. – Кроме того, Бойд смотрит на вас так, что, я подозреваю, он убил бы Джеймса, если бы он бросил на вас хмурый взгляд.

Розалин не могла не скрыть, что довольна тем, что Элизабет это заметила. Элизабет стояла у окна, разглядывая двор.

– Ваш Бойд достаточно красив в своем суровом внушительном стиле. Каждый раз, когда он приезжает с Джеймсом, у нас начинается настоящий переполох. Все молодые женщины из деревни просто приходят в волнение. Об этом много говорят.

– Ты имеешь в виду – сплетничают, – строго сказала Джоанна. – Ты не должна слушать, о чем говорит прислуга, Лиззи.

Розалин до смерти хотелось расспросить Элизабет подробнее, но она удержалась.

Элизабет отошла от окна, и Розалин постаралась не поддаться желанию поменяться с ней местами, понимая, что Робби должен быть там.

– А как я еще могу узнать о том, что происходит? – улыбнулась Элизабет.

Они некоторое время говорили на другие темы, но Розалин все же ухитрилась найти предлог, чтобы спросить Джоанну, что сказал сэр Джеймс Дуглас, когда приветствовал ее сегодня.

– Джоанна, что означает «mo ghra»?

Джоанна улыбнулась:

– Это ласкательное слово – выражение привязанности. Оно означает «моя любовь».

Розалин почувствовала, как сердце подкатило к горлу, мешая ей дышать. «Моя любовь». А вовсе не «моя красавица». Трусливый дьявол! Он лгал ей! Лгал!

Она никогда не была так счастлива. Он действительно любил ее. Ее беспокойство насчет причин, из-за которых он хотел жениться на ней, исчезло, остались только счастье и возбуждение. Она с нетерпением ждала, когда придет письмо от брата.

Робби чувствовал себя так, словно его душа повисла между раем и адом, а дьявол и Бог борются за его судьбу. Ожидание письма от Клиффорда было мучительным. Раздельное проживание с Розалин было невыносимо. В буквальном смысле. Он не мог терпеть этого дольше.

Пошел этот Сетон к черту! И Дуглас тоже пошел к черту! Он не собирается больше терять время, отпущенное им с Розалин. Это будет не один и не два дня…

Сколько бы Робби ни говорил себе, что он сошел с ума, когда позволил себе так надеяться на ее письмо Клиффорду, он тем не менее не мог не быть тронут ее уверенностью и безграничным доверием к брату. Робби хотел верить ей. Хотел верить, что это возможно. Хотел настолько, что пошел против собственных инстинктов и сделал то, чего никогда не ожидал от себя: поверил англичанину – точнее, англичанке.

Жениться? Господи, он до сих пор не мог поверить в это. Три недели назад эта мысль не могла прийти ему в голову. Даже после всего, что произошло между ними, Бойд не думал, что это возможно. Но Сетон был прав. Робби поступил как эгоист. Он хотел сделать ее своей, хотя отлично знал, что это невозможно. Теперь он должен хотя бы попытаться все исправить. Он надеялся, что не совершает огромной ошибки.

Так получилось, что Сетон был прав во многих отношениях. Будущее Робби зависело от благосклонности сэра Роберта Клиффорда. Казалось, весь мир перевернулся.

Придумав план, который поможет исправить хотя бы часть его ошибок, Робби ждал только возможности его выполнить. Встретиться с Розалин наедине было нелегко – Элизабет Дуглас ходила за ней как привязанная. Но когда Джоанна и Элизабет появились в холле, чтобы подготовить все к ужину, он осторожно поднялся по лестнице и проскользнул в комнату Розалин. Она редко отваживалась спускаться в холл, если не была уверена, что он там.

Розалин смотрела в окно, повернувшись спиной к двери, когда разрешила постучавшему войти в комнату.

– Поставьте поднос на стол, – сказала она.

Вместо этого Робби обхватил ее за талию и, наклонившись, прошептал на ухо:

– Вы кого-то высматриваете?

Розалин взвизгнула и обернулась:

– Ты напугал меня!

Он улыбнулся, а она уперлась руками в бока.

– Я действительно высматривала кое-кого. Я слышала от леди Джоанны, что в ближайшие дни они ожидают сэра Томаса.

Робби начал понимать, почему Дуглас становится таким раздражительным всякий раз, когда Джоанна упоминает имя Рэндольфа. Ему также придется держать ее подальше от Макгрегора.

Робби резко прижал Розалин к себе и мрачно сказал:

– Это не смешно, Розалин.

Его предупреждающий тон не произвел на нее впечатления. Она продолжала улыбаться, а в ее глазах светилось озорство:

– Не согласна. Я нахожу это достаточно смешным. Что есть такого у сэра Томаса, из-за чего вы приходите в ярость, словно уколотый шипами медведь? Его красивое лицо? Его великолепные синие глаза? Рыцарский…

Бойд остановил ее поцелуем. Долгим, обжигающим поцелуем, после которого оба раскраснелись и с трудом перевели дыхание.