Властелин ее сердца - Маккарти Моника - Страница 41

Ей показалось, что сердце выросло настолько, что не умещается в груди. Без дальнейших колебаний Розалин опустила руку в воду.

Мускулы Робби напряглись. Он ждал первого неуверенного касания ее руки. Предвкушение было почти таким же приятным…

Господи! Ее ладонь коснулась напряженной головки – он чуть не выскочил из собственной шкуры, он застонал, когда чувственное ощущение отозвалось в каждом нервном окончании тела. Предвкушение, черт возьми! Не было ничего приятнее, чем чувствовать ее руку, касающуюся его. И когда она зажала его в ладони, Робби воззвал с благодарностью к каждому богу, о котором когда-либо слышал и обычно молился, чтобы получить силу. Задерживая удовольствие, он боролся с желанием вонзиться в ее руку.

Борьбу с собой он почти проиграл, когда Розалин начала исследовать его, проводя рукой по твердому как скала мускулу с нежной лаской, поглаживая его, словно он был диким животным. Аналогия, которая в данный момент была очевидной.

Ощущение было таким сильным, что Робби не мог его выдержать. Застенчивые, неловкие девичьи движения оказались более возбуждающими, чем ласки опытной женщины. Ее невинное любопытство грозило ему потерей мужества.

– О, мой Бог, милая, ты убиваешь меня!

Ласковое слово соскользнуло с его языка так легко, что было трудно поверить, что прежде он никогда его не использовал.

Розалин застенчиво улыбнулась. Он почувствовал, как что-то защемило в его груди. Что-то большое, могущественное, важное. Что-то, что должно было дать ему паузу, а вместо этого заставило чувствовать себя…

«Дерьмо», – выругался он, чувствуя себя счастливым. С ним это случалось так чертовски давно, что он почти забыл, как это бывает.

– Скажи мне, что делать, – попросила она.

Робби не был уверен, что сможет ответить. Его тело было так сильно напряжено, что он мог рикошетом отбивать камни животом.

– Обхвати меня рукой, – с трудом выговорил он сквозь сжатые зубы, ухватившись за края кадки, чтобы придать себе твердости.

Суставы его пальцев побелели.

Он застонал, увеличиваясь в размерах при первом же ощущении ее пальцев, обхвативших его. Кровь пульсировала – нет, взрывалась! – в его венах. Он мог заплакать. Взрыв наслаждения был так велик, что, если бы он стоял, то опустился бы на колени.

– Я не могу, – сказала Розалин. – Ты слишком большой.

Ее недовольный тон рассмешил бы его, если бы он не был так сфокусирован на том, чтобы не взорваться.

– Сожми немного. Я не сломаюсь.

Пока еще нет, как он надеялся.

Она сделала, как он просил, и Робби чуть не потерял контроль, потому что сладостное чувство пронзило его спину и сконцентрировалось внизу. Оно пульсировало так сильно, что было больно удерживаться.

Это долго не продлится.

– Гладь меня, милая, – прошептал Робби, накрывая своей рукой ее руку, чтобы показать ей, как.

И она гладила. Нежное давление ее мягких тонких пальцев, сомкнувшихся вокруг него, сдавливающих, движущихся, было слишком прекрасным. Давление становилось чересчур сильным. Несколько резких движений – он больше не выдержит.

– Вот так, моя любовь. О боже! Да, прямо здесь… Я сейчас…

Он должен был закрыть глаза и откинуть голову назад. Обычно он так и делал. Но он хотел видеть ее лицо. Он не хотел пропустить ни единой минуты ее посвящения в мир страсти.

Они смотрели друг другу в глаза, когда Розалин довела его до пика наслаждения. Когда он стал слабым. Когда он не мог бороться с собой, даже если бы захотел.

Хриплый возглас удовольствия вырвался из его груди. Робби замер. Он не мог отвернуться, даже когда спазмы сотрясали его. Нет, особенно в этот момент. Удовольствие, которое она подарила его телу, казалось более интенсивным и острым, когда он смотрел на нее. Когда он испытывал близость, которой до этого не испытывал никогда. Когда нежные чувства сдавливали его грудь.

Впервые в жизни Робби, испытав наслаждение, был не один, а разделил это с кем-то еще, и пробудившиеся чувства оказались иными. Более сильными, более пронзительными. Мгновение было слишком значительным, и взгляд, которым они обменялись, был весьма выразительным.

Он втянул ее в это, а когда все было кончено и он осознал реальность того, что сделал, он не знал, как ее из этого выпутать.

Робби наклонил голову и выругался, разозлившись на самого себя.

«Скажи, что я не делал этого. Скажи, что я не заставил сестру Клиффорда ласкать меня».

Но он это делал, а сделав это, позволил ей пробить его защиту. Робби рассказал ей, что отослал свою любовницу прочь, что не хочет никакую другую женщину. Только ее. И как бы приоткрыв ящик Пандоры, он вдруг испугался своих откровений.

Робби поднял голову. Розалин слегка отодвинулась от кадки, но все еще сидела на коленях, неуверенно глядя на него.

Он, не дрогнув, встретил ее взгляд и сказал:

– Полагаю, теперь мы квиты.

Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что он имел в виду. Когда смысл его слов дошел до нее, она отшатнулась, как будто он ударил ее. Выражение боли на ее лице было таким пронзительным, что он вынужден был отвернуться, чтобы не поддаться страстному желанию схватить ее в объятия.

Делая вид, что не замечает ее взгляда, Робби поднялся из кадки, подошел к своему сундуку и стал вытираться. Затем он надел чистую льняную рубашку и кожаные бриджи.

Когда он оделся, то снова обрел достаточно самообладания, чтобы посмотреть ей в лицо. Розалин отошла от кадки, села на краешек кровати Сетона, но по-прежнему наблюдала за ним.

– Я этого не заслужила, – спокойно сказала Розалин, и осуждение в ее прекрасных зеленых глазах не давало ему пощады. – Если ты хочешь, чтобы я возненавидела тебя и считала холодным и бесчувственным, каким ты кажешься, ты прекрасно справляешься с этим.

Впервые в жизни Робби захотелось съежиться. Она была права. Она этого не заслужила. В отчаянии он взъерошил влажные волосы, наконец выпрямился и прямо встретил ее взгляд.

– Для нас обоих было бы лучше, если бы ты возненавидела меня.

Она недоверчиво уставилась на него.

– Ты это серьезно? Ты считаешь, что мне будет лучше, если ты станешь говорить мне гадости, чтобы я возненавидела тебя? Это самая нелепая вещь, о которой я когда-либо слышала. Из всех ошибочных… – Ее глаза сердито сверкнули. – Ты высокомерное животное! Ты делаешь это со всеми своими женщинами, чтобы они не влюблялись в тебя, или я единственная нуждаюсь в такой защите от твоих неотразимых чар? Ну что ж, тебе нет необходимости стараться защитить меня от себя самой. Я вполне способна испытывать неприязнь к тебе по собственной воле.

Теперь Бойд действительно чувствовал себя ослом. Она была права, но только отчасти. Он хотел защитить не только ее.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал, Розалин? Ты знаешь не хуже меня, что ничего хорошего из этого не выйдет. Ты – моя заложница, гарантия того, что твой брат заключит перемирие с честными намерениями.

– Это не значит, что мы должны быть врагами. Разве мы не можем быть вежливы друг с другом? Ты был достаточно дружелюбен с Роджером. Разве ты не можешь так же обращаться со мной?

Как с тринадцатилетним мальчишкой? Боже, как она наивна.

– Я не уверен, что это возможно.

– Почему? Ты настолько презираешь меня?

Выражение разочарования на ее лице заставило его говорить более откровенно, чем он хотел бы:

– Нет, я слишком хочу тебя.

Его честность, казалось, удивила Розалин, но потом, несомненно, порадовала: легкая улыбка появилась на губах, нежный румянец выступил на щеках.

Она выглядела такой сладкой, что ее хотелось съесть. О Господи! Он готов был проглотить ее – и это только доказывало его правоту.

Розалин наклонила голову набок:

– Ты никогда не дружил с женщинами, которых хотел?

Робби никогда не хотел ни одну женщину так, как ее, но счел, что будет благоразумнее об этом не упоминать.

– Нет.

– Почему?

Он пожал плечами.