Кратос - Точильникова Наталья Львовна - Страница 59

– Конечно, не дает, – сказал я. – Ждет атаки метаморфов. Даст, когда вернусь. Мавр сделал свое дело – мавр может уходить. А все-таки, что за пожар у него? Сам умру.

– Ты спутал его планы. За год еще не раз успеешь вставить палки в колеса. Ему это не надо.

Я пожал плечами.

– Понятно. Спасибо за предупреждение, Герман Маркович.

– Это не все, – он отхлебнул остывший кофе, чашечка зазвенела по блюдцу, и я понял, что у него дрожат руки. – В СБК есть люди, которые не в восторге от бизнесменов от политики. Они хотели бы видеть императором человека честного, храброго, справедливого и преданного империи, а не собственному кошельку.

– О ком вы? – спросил я.

– Ну уж не о Хазаровском.

– И не о Страдине?

– Естественно.

– Странно, я думал, он для вас свой человек.

– Ты считаешь, что нам все равно, чью задницу лизать, лишь бы трон протирала? Мало ли, что он у нас работал…

– Моя задница обойдется, Герман Маркович, – сказал я. – Это ведь предложение, как я понял. Для меня лестно ваше мнение, но есть вещи, на которые я не могу пойти.

Я промолчал о том, что это не первое предложение.

– Он тебя уничтожит, Даня!

– Как? Скорее всего, я проведу остаток дней в приятной компании Евгения Львовича Ройтмана. Он сделает мне реморализацию, чтобы сразу в рай, без чистилища и мытарств, и перед смертью я выпишу ему персональную благодарность. В худшем случае Страдин в очередной раз наплюет на все законы и казнит меня немедленно. Но все равно несколько лишних месяцев жизни не стоят смуты на Кратосе, Герман Маркович. Сейчас только смуты не хватало.

– Даня, я хотел бы видеть императором тебя, – сказал Герман.

Я не стал напоминать, что он совершает государственную измену.

– Извини, – улыбнулся я и развел руками.

На обратном пути я думал о том, что Герман прежде всего службист и уже потом друг моего отца и мой подчиненный. Все это могло быть провокацией, проверкой СБК. В таком случае я выдержал экзамен.

Я сижу над биографией Федора Тракля. Три часа ночи. Последнее время мне практически не хочется спать. В небе сияют звезды, светлой дугой, как коромысло, стоит Млечный Путь. А внизу, как отражение звездного неба, – огни университета. Я открыл окна. Тихо. Тепло. Пахнет пряной опавшей листвой местной растительности.

Оказывается, Тракль занимался биомодераторами. И биопрограммированием. Эта область его деятельности куда менее известна, чем изобретение оружия. Тем не менее он мечтал о совершенном человеке и даже ставил эксперименты на себе.

Первые штаммы биопрограммеров начали вводить еще при жизни Тракля, и он приложил к этому руку. Сначала эту операцию могли себе позволить только представители аристократии.

С них и началось распространение Т-синдрома.

Около семи. Скоро рассвет.

Стены окрашиваются красноватым светом. Я сначала не придаю этому значения, может быть, просто огонь пролетевшего гравиплана. Но свет неподвижен и становится ярче.

Я встаю с кресла, бросаюсь к окну. Там, высоко в небе, к северу от Млечного Пути, сияет багровая звезда, яркая, как тессианская Эвтерпа. Она стремительно увеличивается в размерах и превращается в пылающую воронку.

На то, чтобы связаться с моим флотом, уходит несколько секунд, через минуту я уже в гравиплане, лечу в космопорт. Тут меня достает Страдин. По голосу заметно, что его разбудили среди ночи.

– Поднимай флот, Даня! – говорит он.

– Уже. Что это?

– Ученые считают, что новый гипертоннель.

– Где?

– На орбите Рэма.

Рэм – небольшая раскаленная планета, ближайшая к нашему солнцу. Кратос – следующий. Это значит, что нас берут в тиски.

До Рэма близко. Чудовищно близко по космическим масштабам! В нашем распоряжении уже не дни – часы.

Под моим командованием линкор «Андриан» и легкие корабли. Рядом с нами, плечом к плечу, к Рэму идет Хлебников. Я рад такому соседству. У него два линкора: «Святой Владимир», на котором мне довелось побывать, и «Витязь».

Что происходит у огненной воронки, установить невозможно, слишком далеко, чтобы обнаружить корабли. Видно, как бледнеет багровое сияние – воронка гаснет.

Менее чем через час мы их засекли. Флот метаморфов идет на нас, невидимые невооруженным взглядом черные точки на фоне близкого солнца.

Их много. Численное преимущество у них, это несомненно, раза в два.

Мы изменяем строй, и в межпланетном пространстве вспыхивают первые воронки Тракля.

Слишком близко от солнца. Коварное светило искажает структуру воронок, наводящие устройства не справляются с поправками. Мои легкие корабли (первый, второй, третий!) охватывает белое пламя. Они загораются, как сверхновые, ослепляют, заставляют кусать губы и сжимать кулаки, и распадаются на покореженные куски металла или исчезают бесследно, затянутые в гиперпространственные дыры воронок Тракля.

Теперь я понимаю, насколько выгодно положение врага.

– Надо подпустить поближе, – говорит Хлебников. – Мы достаточно далеко от Кратоса.

– Да, – соглашаюсь я. – И рассредоточиться, чтобы они не могли накрыть одной воронкой сразу несколько кораблей.

Через минуту генерал теряет «Витязя». Две трети линкора сгорает в излучении воронки, от развороченного обломка в ореоле шариков расплавленного металла отделяются четыре шлюпа и идут к «Святому Владимиру». Доходят два. Остальные сгорают в новой воронке.

От моего флота осталась едва половина, метаморфы не потеряли и трети. Наконец их корабли зажигаются металлическим блеском в лучах солнца и обретают форму. Их окружает багровое сияние.

Очередная воронка возникает в сотне метров от «Андриана». Беру резко вверх по отношению к плоскости эклиптики и навожу Иглу Тракля. У них еще четыре линкора, я надеюсь достать хотя бы один.

Меня упорно вызывают по кольцу. Ставлю воронку и наконец отвечаю. У старого гипертоннеля тоже идет бой. Там пытается прорваться еще несколько кораблей метаморфов.

Их линкор я достал. Ничего, поборемся!

«Святого Владимира» больше нет. Просто нет! Это означает прямое попадание. Его утянуло в воронку Тракля. Жаль Хлебникова!

Бой распадается на сотни отдельных мелких сражений: корабль против корабля, только оставшиеся три линкора метаморфов прут на «Андриана», по пути выставляя воронки на дичь помельче.

Достаю еще один линкор. Но все равно шансов нет. Никаких!

И тогда я вижу их. Не сами корабли, конечно, а сигнал на перстне связи. Но они идут! Они возле Кратоса. Та часть флота, которую все-таки увел Страдин, послушав моего совета.

Осталось выстоять около часа. За час они успеют. Три тяжелых корабля и около сотни легких. С этими силами мы победим.

Я еще вижу будущее, чудом ухожу от выстрелов, один за другим теряя малые корабли. Вторым линкором я жертвовать не могу!

В их рядах что-то происходит. Они становятся менее активными. Один легкий корабль идет прямо на нас, беспорядочно стреляя в произвольных направлениях. Мы еле успеваем свернуть. Другой вертится, словно потерявший управление. Линкоры не стреляют.

Меня вызывают по перстню.

– Я Габриэль, Преображенный. Мы просим перемирия.

Неужели тот самый Габриэль, который возглавлял Огненное Братство Кириополя и так и не был пойман? Или другой?

Я смеюсь.

– Перемирия? Только не сейчас!

Флот Кратоса уже рядом, наши корабли уже могут достать их из Игл Тракля.

– Именно сейчас, – говорит Габриэль. – Скоро будет поздно. Для вас поздно!

Я не успеваю ответить.

С одного из подошедших линкоров «Святогор» выставляют воронку Тракля и накрывают вдруг ставший неповоротливым линкор метаморфов.

Голос в перстне замолкает.

И тогда на черном небе системы Кратоса возникает еще одна багровая звезда.

– Это новый тоннель! – ору я. – Выстроиться кольцом.

Я принимаю командование на себя. Я принц империи.

Их надо измотать. Почему-то они не могут вести длительного боя.

Это не так просто, я стараюсь затянуть бой, но свободы маневра у нас нет, нам нужно прикрывать Кратос.