История Второй мировой войны. Блицкриг - Фон Типпельскирх Курт - Страница 191

Немецкая истребительная авиация вынуждена была продолжать борьбу имевшимися старыми машинами при численном соотношении по состоянию на апрель 1944 г. от 1: 6 до 1:8. Ей приходилось иметь дело с противником, располагавшим исключительно хорошо обученным летным персоналом и прекрасной материальной частью. Только исключительное техническое превосходство, какое мог бы обеспечить реактивный истребитель, было бы в состоянии изменить катастрофическое соотношение сил в воздухе. А положение складывалось таким образом, что немецкие потери принимали ужасающие размеры. В апреле при отражении каждого из десяти налетов противника немецкая истребительная авиация теряла в среднем 50 самолетов и 40 летчиков, и тот факт, что потери противника были примерно столь же высоки, вряд ли мог служить достаточным утешением. Абсолютное численное соотношение с каждым вражеским налетом становилось все более неблагоприятным, а опытных летчиков-истребителей было не так просто заменить новичками из запасных эскадр.

Тем не менее Гитлер продолжал упорствовать в своем требовании выпустить Ме-262 в качестве «блиц-бомбардировщика». Необходимость внесения конструктивных изменении привела в конце концов к тому, что к началу вторжения во Францию имелось всего 30 таких самолетов, в которые частично даже уже после передачи их в летные части приходилось вносить изменения. Когда последовало вторжение, новая машина не могла быть использована ни как истребитель, ни как бомбардировщик. Оснащенные этими самолетами части к тому времени не успели еще как следует освоить новую машину, особенно при взлете и посадке. Да и вообще до самой катастрофы весной 1945 г. так и не были преодолены «детские болезни» турбореактивного двигателя и он выдерживал в среднем всего лишь 20 часов работы.

В тайне от Гитлера в ВВС, несмотря на все запреты, продолжались испытания реактивных истребителей. И лишь в ходе подготовки наступления в Арденнах – оно, правда, должно было начаться в период плохой погоды, но в ходе его рано или поздно неизбежно понадобилось бы сильное прикрытие истребительной авиацией, – Гитлер согласился передавать вступавшие в строй Ме-262 истребительным соединениям в таком же количестве, в каком выпускался созданный тем временем реактивный самолет Арадо-234, который мог использоваться в качестве бомбардировщика. Это составляло ежемесячно примерно 20 машин.

В конечном итоге это небольшое количество реактивных истребителей оказалось совершенно недостаточным, чтобы ликвидировать подавляющее превосходство авиации противника во время наступления в Арденнах, а тем более над территорией всей Германии. К тому же противник, осознав присущие реактивным самолетам преимущества, стал подвергать систематическим налетам необходимые для их использования длинные, легко обнаруживаемые взлетно-посадочные полосы и еще больше усилил свои удары по германским заводам синтетического горючего.

Это продолжалось без каких-либо особых перемен до самого конца войны. Относительно высокая эффективность реактивных истребителей, пожалуй, доказала их превосходство, однако практически эти успехи являлись лишь каплей в море, ибо к марту 1945 г. максимальное число Ме-262 составило лишь 240 машин, из которых из-за недостатка в запасных турбореактивных двигателях могли использоваться в лучшем случае лишь около половины.

С 1943 г. уже никакими способами невозможно было ликвидировать безраздельное господство авиации противника в воздушном пространстве над районами боевых действий и над Германией. По мере того как союзники после вторжения все сильнее зажимали рейх в тиски, они могли во все возраставших размерах концентрировать усилия своей авиации на его территории. Помимо устрашения населения, по-прежнему являвшегося составной частью воздушной стратегии Запада, они преследовали при этом две важные и гораздо более действенные цели, а именно, парализовать германскую дорожную сеть и уничтожить 12 известных им заводов по производству синтетического горючего, без которого Германия не смогла бы продолжать войну. С конца апреля по июль 1944 г. они бомбили каждый крупный завод по меньшей мере один раз. Из-за систематической повторяемости налетов ремонтно-восстановительные работы, осуществлявшиеся, как правило, довольно быстрыми темпами, приносили лишь временное облегчение. Один только завод Лейнаверке был атакован 22 раза в общей сложности 6552 бомбардировщиками, сбросившими 18 328 т бомб. Нехватка горючего становилась катастрофической. Грандиозная программа расширения ВВС, в результате осуществления которой производство самолетов в 1944 г. независимо от создания реактивных самолетов было доведено более чем до 40 тыс. машин, то есть до самого высокого уровня за весь период воины, утратила всякое значение, так как горючего не хватало даже для обучения необходимого контингента летного состава.

Другим важнейшим отраслям военного производства воздушные налеты противника также причинили очень большой ущерб. Производство синтетического каучука упало с максимального уровня, равнявшегося 12 тыс. т ежегодно, до 1/6 этого количества. Еще одним уязвимым местом стала доставка угля к объектам потребления. Все еще высокая производительность угольных шахт теряла свое значение, так как вследствие дезорганизации железнодорожного транспорта исключалась возможность вывоза добытого угля. С января по декабрь 1944 г. ежемесячная подача вагонов для Рурской области снизилась с 21 400 до 12 тыс., а в январе 1945 г. до 9 тыс. вагонов. Так как аналогичное положение существовало и в Саарской области, пока в марте 1945 г. она не была, наконец, вообще потеряна, а Верхне-Силезский угольный бассейн в феврале перешел в руки русских, германская экономика незадолго до окончания войны находилась уже на грани смерти.

При таком положении вещей не вызывало никакого сомнения, что дезорганизации немецкого транспорта и снабжения горючим в сочетании с успешным развитием наземных операций вполне было бы достаточно для того, чтобы сломить сопротивление немцев. А устрашающие налеты авиации против мирного населения и с целью уничтожения германских городов не содействовали ни достижению, ни ускорению победы западных держав. Военного значения, даже в самом широком смысле слова, эти налеты не имели. Возможно, война закончилась бы еще быстрее, если бы использовавшиеся для бомбардировки городов силы авиации были брошены против военных объектов. Неслыханным по своим масштабам было разрушение с воздуха Дрездена, начавшееся 13 февраля и длившееся несколько дней. Фуллер пишет о нем следующее:

«В первую ночь 800 английских бомбардировщиков сбросили 650 тыс. зажигательных бомб вперемежку с четырех– и двухтонными фугасными бомбами. На следующий день американцы предприняли налет на город армадой, насчитывавшей 1350 бомбардировщиков и 900 истребителей сопровождения, и повторили его еще раз 15 февраля 1100 бомбардировщиками. В это время город был наводнен тысячами беженцев, пытавшихся спастись от армий маршала Конева. Началась ужасная кровавая бойня: 25 тыс. человек было убито, 30 тыс. ранено, центральная часть города на площади 15 км2 была совершенно разрушена, 27 тыс. жилых домов, 7 тыс. административных зданий превратились в развалины.

Предлогом для оправдания этого акта вандализма служило то, что союзникам якобы важно было помешать немцам использовать Дрезден, являвшийся важнейшим узлом дорог, для спешной переброски войск с целью остановить русское наступление. Однако, для того чтобы парализовать работу этого узла дорог, достаточно было бы непрерывно бомбить выходы из города, другими словами, блокировать город с воздуха, а не засыпать его бомбами.

Пока уничтожался Дрезден, осуществлялись многочисленные другие воздушные налеты… И так продолжалось до самого конца войны. Каков же был конечный результат этой поистине варварской жажды разрушения? В то время как войска союзников шли к победе, их авиация разрушала фундамент мира, который должен был последовать за этой победой. Ибо города, а не развалины являются фундаментом цивилизации».