Управление случайностями - Тильман Екатерина - Страница 60

Скрипнув зубами, он снова сел за программирование. Теперь ему предстояло хотя бы приблизительно рассортировать весь огромный массив информации. Евгений не спешил. Он старался выжать из машины максимум, задействовав для сортировки все мыслимые и немыслимые атрибуты и тщательно продумав новую структуру каталогов.

На «генеральную уборку» даже компьютеру потребовалось почти двадцать минут. Однако взглянув на экран, Евгений сразу понял, что игра стоила свеч. То, что он искал, нашлось почти сразу — не понадобились ни ключевые слова, ни глобальный поиск.

Ананич действительно старался не оставить следов и аккуратно удалил все «компрометирующие» файлы, да и о сообщениях внутренней электронной почты, касавшихся отношений с техотделом, тоже не забыл. Но, как и ожидал Евгений, это поспешное заметание следов было проделано весьма по-дилетантски — и теперь сам факт недавнего удаления какого-либо файла служил верным ориентиром!

Из вновь восстановленной информации Евгения заинтересовали два пункта: переписка с архивом и техотделом и рабочий план за последний год. Техотдел он отложил напоследок, вплотную занявшись планом.

И на первой же странице увидел имя Тонечки...

Собственно, он даже не очень удивился — ждал чего-то подобного. Только не думал, что все это началось так давно. Ну что ж, тем легче будет разобраться, что к чему...

Разбудила Евгения квартирная хозяйка: постучала в дверь. Но в первую минуту он никак не мог осознать, где находится, что происходит, и вообще — кто он такой и зачем.

— Войдите, госпожа Василевская, — наконец откликнулся он, — войдите... Что случилось?

— Ничего не случилось! — осуждающий взгляд Василевской говорил сам за себя, но она все-таки дополнила его упреками: — Опять вы работаете по ночам, а потом засыпаете в кресле. Как можно так относиться к своему здоровью! Честное слово, я буду рада, если вы женитесь...

Евгений слушал ее ворчание с удовольствием. Как приятно посмотреть на человека, жизнь которого обходится без тайн и загадок, а самое волнующее событие в ней — новый фильм или встреча с приятельницей... А интересно, узнай она, на ком Евгений хотел бы жениться — как бы отреагировала?

— Честное слово, господин Миллер, мне придется вернуть вам деньги за уборку! То вы заняты и вам нельзя мешать, то уже прибрались сами, то спите до обеда, как сегодня...

Евгений улыбнулся:

— Не надо возвращать. И прибираться не надо. Лучше приготовьте кофе — если вам не трудно, конечно — и составьте мне компанию за завтраком...

— За завтраком? Сейчас половина двенадцатого!

— Ну, пусть для вас это будет второй завтрак...

Разговор с Василевской восстанавливал равновесие, как шум прибоя или шелест листвы, а Евгению требовалось прийти в себя... И поразмыслить о полученной информации!

«Значит, самоубийство Тонечки расследовал именно Ананич. Ну, что же, это логично, ведь она его бывшая подопечная! — Евгений невольно усмехнулся. — „Лотос“ не сразу отпустил своего нерадивого куратора. То-то он, наверное, злился на это поручение...»

— Чему вы смеетесь, господин Миллер?

— Так, своим мыслям... Как причудливо иногда поворачивается судьба!

«Хотя, на самом деле ничего причудливого тут нет. Разве только, что появление Ананича в столице совпало с самоубийством Тонечки. Но кстати сказать, — отметил Евгений, — тогда к расследованию Ананич проявил интереса не больше, чем требовала минимальная порядочность. Написал отчет... По этому отчету выходило, что „Антонина Завилейски покончила с собой в состоянии депрессии, связанной с одиночеством. Имеется в виду, во-первых, обычное для эсперов социальное одиночество, во-вторых, проблемы одинокой женщины...“

— Госпожа Василевская, — спросил Евгений, дождавшись паузы, — а вы смогли бы покончить с собой от одиночества?

Вопреки ожиданиям, она не отшатнулась испуганно, не перекрестилась, и даже не стала выговаривать Евгению за неделикатные вопросы. Серьезно посмотрела на него и сказала:

— Не знаю... По-моему, человек никогда не бывает абсолютно одиноким. Вы не согласны?

— Согласен. Но если все-таки представить себе...

— Наверное, это очень страшно!

«Наверное... Тонечка действительно была абсолютно одинока — никто не интересовался ею, никому не было до нее дела. Только „Лотос“... Но даже они тогда почти не общались с ней. Тонечка отдалилась от своих друзей — но зачем? Опять же, если верить их словам, она собиралась вести какое-то самостоятельное исследование, и для этого ей потребовалось уединиться. Возможно? Да, конечно! Но тогда в дневнике наверняка содержится описание этого исследования, а там нет ни слова об этом — одни переживания и жалобы. Бред какой-то!»

— Господин Миллер, перестаньте разговаривать сам с собой!

— Я не разговариваю, я молюсь всевышнему, чтобы он одолжил мне немного сообразительности на ближайшие два часа...

— Как вам не стыдно так шутить! А еще были в Ватикане...

«Ну, был, подумаешь... Кто же откажется от такой поездки? И прибавку к жалованию она дает заметную! Но вот логике в Ватикане не учат, а жаль...»

— Извините, госпожа Василевская, я не имел в виду ничего дурного...

«А если предположить, что в дневнике и было описание исследования! Кто знает, что содержали вырванные страницы? Да, но причем тут тогда Сэм?»

— Вам налить еще кофе?

— Да, пожалуйста...

«Но может быть — и это вероятно! — что исследование как-то было связано с Сэмом. Ведь и он, и Тонечка — предсказатели, коллеги, так сказать. К тому же, они были очень дружны, и есть смысл в попытке узнать у Сэма что-то о Тонечке, тем более, что ее самой уже нет в живых...»

— Скажите, господин Миллер, если вы женитесь, вы по-прежнему будете снимать квартиру у меня?

— Черт возьми! — Евгений даже отвлекся от размышлений. — Я что, похож на человека, который собирается жениться?!

— Вы рассеянны, как влюбленный! Но вы не ответили...

— Не знаю! Я что, так вам симпатичен?

— Вы всегда вовремя вносите плату, — усмехнулась Василевская, — теперь это нечасто бывает...

«Это всегда бывало нечасто! Большинству привычнее ждать, пока жареный петух не клюнет. И это касается чего угодно... Ананич, например, по-другому вообще не умеет! Ведь судя по датам, он, не читая, сунул дневник в сейф с документами и вспомнил о нем лишь тогда, когда подошли сроки сдавать старые документы в архив... То есть как раз через год! В электронной почте сохранилось два напоминания из архива, причем второе отнюдь не официально-вежливое...»