Вельяминовы. Время бури. Книга четвертая - Шульман Нелли - Страница 101

Шофер не стал загонять машину в гараж. У Джона был час, чтобы завершить дела в Блетчли-парке. Потом он отправлялся на базу Бриз-Нортон, где полковник Кроу готовил самолет. Джон прислушался. Из столовой доносились голоса. Взглянув на часы, он присел на теплую, каменную ступеньку. Джон закурил: «Хоть пять минут, да мои».

Транспорты с десантниками, атаковавшими Лофотенские острова, на севере Норвегии, приземлились в Британии утром. Они прилетели с Оркнейских островов, с базы королевского флота, Скапа-Флоу. Джон выпустил сизый дымок:

– Кажется, моя морская болезнь окончательно исчезла… – ему, до сих пор, мерещился вкус соли на губах, он вдыхал запах гари, от горящих кораблей немецкого флота. Коротко стриженые, светлые волосы, раздувал крепкий, северный ветер. Десант уничтожил фабрики, гавань, портовые сооружения, и корабли, водоизмещением почти в двадцать тысяч тонн. Больше всего Джон был доволен тем, что сейчас ехало в Блетчли-парк под вооруженной охраной, на особой машине. Они с шофером обогнали грузовик, выезжая с летной базы. Никто бы не разрешил ему везти в вещевом мешке набор шифровальных колес для немецкой машины «Энигма» и книгу с ключами, к военно-морским кодам. Джон сам взламывал дверь радиорубки на тонущем линкоре «Кребс». Вода заливала кренящийся пол, но Джон успел спасти вещи, необходимые здесь, в Блетчли-парке.

– Все это отправится в группу Тьюринга… – по булыжнику прыгали воробьи, – и мы сможем следить за передвижениями их флота… – обсуждая вопрос об отправке Монахини во Францию, Джон настоял на самолете:

– Слишком опасно… – недовольно сказал он, на совещании, – пролив кишит немецкими патрулями, берега Финистера утыканы охраной. Монахиня отлично управляется с парашютом… – для ночного прыжка пришлось бы зажигать костры. Стивен обещал доставить Монахиню в Бретань на рассвете.

Они выбрали уединенное место. Девушка должна была прийти на явку, по указанному адресу. Об остальном обещали позаботиться Драматург и Маляр. Монахиня, впрочем, не знала, кто ее ожидает. У нее имелся только адрес, пароль и отзыв. Так было безопаснее:

– Добилась своего… – пробормотал Джон, – она упрямая… – с осени капитан ди Амальфи забрасывала начальство рапортами, требуя отправить ее на континент. Джон обещал кузине удовлетворить просьбу после того, как она проведет работу с мистером Вальтером, в январе. Кузина, угрюмо, кивнула:

– Хорошо. Но потом… – она затянулась крепким «Camel», – потом я должна улететь… – Джону не нравился мрачный огонек в темных глазах капитана ди Амальфи. Герцог пожал плечами:

– Она права. Сопротивление, с осени, сидит без связи. Надо посылать людей… – Монахиня была первой, за ней во Францию отправлялись другие девушки. Когда из Вашингтона пришли вести о самоубийстве Кривицкого, Лаура покачала головой:

– Дело рук Сталина. У меня нет доказательств, но я чувствую… – кузина помолчала, – что кто-то здесь, в секретной службе, работает на русских. У американцев тоже есть агент, тщательно скрываемый. Крот, из НКВД… – Джон, много раз, слышал рассуждения Лауры об агентах НКВД. Герцог отметал подобные версии, как беспочвенные. Работников, много раз, проверяли. Он был уверен в каждом, кто трудился в Блетчли-парке и Уайтхолле.

– И в Америке тоже, – наставительно заметил Джон кузине, – не думаю, что Даллес и Гувер пренебрегают правилами безопасности. Видишь… – он полюбовался снимком, – даже Аарон в армию пошел, пусть и капелланом. И женился… – Джон посмотрел на парадную форму кузена, на фату невесты, – очень хорошо, что правнучка бабушки Мирьям нашлась. Стивен ей написал… – Лаура только скользнула взглядом по фото. Она вернулась к разложенной на столе карте Бретани:

– И Регина снимок прислала, с детьми… – задумчиво продолжил Джон. Он вздрогнул, от резкого голоса кузины: «Я видела. Давай вернемся к работе».

– Вернемся к работе… – Джон кинул окурок в медную урну, на длинной ножке. Поздоровавшись с охранниками, он сбежал по каменной, прохладной лестнице. Дядя Джованни обедал на рабочем месте, ему трудно было подниматься наверх. Кто-то из поваров, или Лаура, приносили поднос.

Он застал дядю над тарелкой. Костыль был прислонен к удобному стулу, Джованни просматривал расшифрованную радиограмму, держа сэндвич, с пастой из анчоусов. Посмотрев на тарелку, Джон сдержал смешок. Меню армейских поваров было ограниченным. По вторникам Блетчли-парк ждал пирог с почками, картофельное пюре, и пудинг из белого хлеба, с изюмом.

Джон махнул рукой: «Не вставайте, пожалуйста». Он утащил бутерброд. Дядя зорко взглянул на него: «Поездка на север тебе на пользу пошла. Ты даже загорел».

– Хорошая погода стояла… – опустившись на расшатанный, венский стул, он забрал у дяди радиограмму: «Опять новый почерк?»

Звезда обучала кого-то работать на радиопередатчике. Она не упоминала имени оператора. Женщина уверяла, что выбрала надежного человека, не собирающегося менять место жительства. Подобное было важным, для сохранения постоянной связи с группой Генриха.

Пани Качиньской летом надо было оказаться в Польше. В Варшаве ее ждал командир подпольного «Союза Вооруженной Борьбы», партизанской организации, созданной польским правительством в изгнании. Звезда становилась личной связной полковника Стефана Ровецкого, по кличке «Грот». Она собиралась покинуть Голландию, добраться до Брюсселя и попросить тамошнее гестапо о содействии ей, наполовину немке, в возвращении в генерал-губернаторство. Джон знал, что Эстер, сначала, хотела удостовериться в безопасности детей:

– Неизвестно, выпустят ли… – он поморщился, – Давида, в Швецию. У них депортации начались. Неизвестно, присудят ли Нобелевскую премию, и отойдет ли она Давиду. Я не могу посылать в Амстердам десант, выкрадывать мальчиков. Никто мне такого не разрешит. И сам не могу поехать. Мои фото лежат во всех гестапо, от Ренна до Варшавы… – Джон посетил Францию, хоть подобное и было рискованно.

Он пришел в Финистер на рыбацком боте, после Рождества. По его просьбе Звезда отправила письмо на рю Мобийон, в Париж. Джон подозревал, что кузены, где бы они ни обретались, поддерживают связь со столицей. Он оказался прав.

В радиограмме Звезда сообщила, что Маляр ждет его в маленькой рыбацкой деревне, на побережье. На встрече, Джон услышал о казни Тетанже. Сидя за кружкой сидра, в рыбацкой таверне, Мишель заметил:

– Здесь мы тоже подобным занимаемся. В Бретани много коллаборационистов. Они поддерживают немцев, думают, что нацисты им независимость предоставят… – он закурил темный, крепкий «Житан», – ребята у нас отличные, но нам требуется связь, передатчик. Мы не хотим ставить под удар мадам Дарю, в Париже… – Джон пообещал, что к весне у них появится радиооператор, Монахиня.

Он быстро просмотрел радиограмму от будущей замены Звезды.

– Осваивается с техникой… – весело заметил дядя Джованни, – гораздо меньше ошибок. Опять Северная Африка… – сведения Генриха были бесценны для британских войск, противостоящих Роммелю. Джон, в очередной раз, подумал:

– Может быть, как-то сообщить русским о планирующейся атаке, летом? Генрих постоянно упоминает о намерениях Гитлера. Но как? Через дипломатические каналы? – он велел себе подумать об этом после отлета Монахини во Францию:

– Надо что-то решать с предложением, из Палестины… – письмо Джону передали до его отъезда в рейд. Он сначала подумал, что кузен Авраам ухитрился каким-то образом отправить конверт из тюрьмы, но почерк оказался незнакомым. Автор, не сообщивший своего имени, предложил план по отправке еврейской молодежи, из Европы, в качестве разведчиков, на оккупированные немцами территории. Он приложил номер абонентского ящика, на почтамте Тель-Авива, на который следовало отвечать. Джон записал себе непременно с этим разобраться. Он хотел слетать в Палестину, на встречу со здравомыслящим человеком. Писал автор по-французски, красивым почерком, и был, судя по всему, хорошо образован.

Они с дядей разделили пирог с почками, и почти черный, крепкий чай.

Джованни, весело, сказал: