Ответный удар - Тертлдав Гарри Норман - Страница 229

Винт завертелся, пятицилиндровый двигатель выплюнул вонючий дым. Людмила отпустила тормоза, У-2 помчался по неровной посадочной полосе (на самом деле, всего лишь расчищенному участку поля) и начал набирать скорость. А в следующее мгновение маленький биплан медленно поднялся в воздух.

Однако даже в полете У-2 не превратился из гадкого утенка в прекрасного лебедя . Но «кукурузники» гораздо чаще возвращались с заданий, на которых погибали большие самолеты — так комар укусит тебя и легко избежит возмездия, тогда как слепня обязательно заметят и раздавят.

От Калуги почти ничего не осталось. Людмила летела над пригородом бывшего промышленного центра. Сначала часть города разрушили немцы — во время своего наступления на Москву в 1941 году, затем русские приложили свою руку, когда отбили его чуть позже. За последние несколько недель ящеры уничтожили остальное.

Сегодня фронт находился к северу от Калуги. Ящеры расчистили часть улиц, идущих с севера на юг, чтобы иметь возможность доставлять боеприпасы своим войскам. Грузовики, их собственного производства и захваченные у немцев и русских (часть из них американские), катили по дорогам так, словно никакого неприятеля поблизости не было.

«Наверное, во мне трудно видеть в качестве опасного противника», — подумала Людмила. Она заметила колонну грузовиков и направила свой У-2 в их сторону.

Ее не видели до тех пор, пока она не подобралась достаточно близко, чтобы открыть огонь.

— Комарик прилетел! — крикнула она и пронеслась над колонной, наблюдая за тем, как ящеры выскакивают из грузовиков и пытаются спрятаться в кустах.

Впрочем, прятались не все, некоторые принялись отстреливаться. Пули свистели вокруг маленького У-2, но Людмила спокойно нажала на рычаг и сбросила весь свой запас бомб. Избавившись от лишнего веса, самолетик моментально стал легче и маневреннее.

«Кукурузник» чуть подбросило, когда начали взрываться бомбы. Людмила оглянулась через плечо. Несколько грузовиков охватило веселое яркое пламя. Да еще на дороге образовались воронки от взрывов — теперь враг некоторое время не сможет пользоваться этим маршрутом.

Жаль, что У-2 берет на борт только легкие бомбы.

— Мне мало того, что ящеры не будут ездить по одной дороге, — сказала она вслух, словно какая-нибудь волшебница могла услышать и исполнить ее желание. — Я бы сделала все, чтобы эти твари убрались из города.

К сожалению, желания и возможности Людмилы не совпадали. Она пролетела над домами — далеко не все из них имели крыши — стреляя в то, что попадалось на пути. Но лучшим ее достижением на сегодня осталась колонна грузовиков, расстрелянная на дороге.

Ящеры вели по ней ответный огнь, они начинали стрелять, как только Людмила оказывалась в переделах досягаемости, иногда до того, как она успевала нажать на гашетку. Пора возвращаться, — сказала она себе. У ящеров гораздо больше передатчиков, чем в Красной армии, они, наверное, уже сообщили своим, что она летает над городом.

Людмила постаралась побыстрее выбраться из Калуги, ловко маневрируя между разрушенными домами и уходя из-под огня противника. В результате всего несколько пуль угодило в фюзеляж и крылья.

Она направилась на запад, чтобы ящеры подумали, будто база находится там. Кроме того, Людмила летела в сторону солнца, что заметно усложняло задачу стрелкам ящеров, которые продолжали вести по ней огонь. Вскоре она промчалась по сложной траектории над полуобгоревшими сливовыми деревьями и повернула на северо-восток, в сторону линии фронта. Ящеров почти ничто не отделяло от Москвы, и ей следовало сделать все, чтобы помешать их продвижению вперед.

К северу от Калуги глазам Людмилы предстало страшное зрелище. Впрочем, она уже начала привыкать к картинам отступления русской армии — разбитые танки и бронемашины, окопы, превращенные артиллерийским огнем в большие воронки, трупы в форме. Даже пролетая над полем боя на достаточной высоте, она задохнулась от тошнотворного запаха разложения.

Обломков техники, принадлежавшей ящерам, было значительно меньше. Уходя, они старались забирать все, что возможно. Впрочем, и потери они несли менее значительные. Такое положение дел сложилось с самого начала войны.

На востоке гремели артиллерийские взрывы. Орудия ящеров оказались дальнобойнее тех, что имелись на вооружении у Красной армии. Находясь на северных окраинах Калуги, они без проблем бомбили Москву. Людмила направилась к орудиям. Если удастся расстрелять орудийные расчеты, можно будет считать, что сегодняшний день прошел успешно.

Несмотря на то, что Красная армия отступала, она не прекратила сопротивления. Людмила услышала знакомый вой — примерно в километре от «кукурузника» раздавались взрывы.

— «Катюши»! — радостно вскричала она.

Ракетные установки являлись самым лучшим оружием русских. В отличие от традиционных артиллерийских орудий, они оказались более маневренными, а ракеты не только причиняли серьезный вред, но и наводили на врага ужас.

Ящеры как раз выбирались из своих укрытий, куда они попрятались во время залпа «Катюш», когда над ними пролетала Людмила. Она открыла пулеметный огонь, и они метнулись назад. Людмила надеялась, что кто-то из них оказался не слишком ловким, но посмотреть на результат ей было некогда

— она умчалась прочь.

Возле артиллерийской позиции ящеров Людмила опустилась ниже уровня деревьев. На нескольких установках имелись шасси с противовоздушными пушками, установленными для защиты больших орудий. Если ей удастся заметить такую, нужно будет спасаться бегством. Прямое попадание снаряда мгновенно подожжет «кукурузник». Людмила заставила себя думать не о себе, а о том, что пострадает машина.

Она осторожно приблизилась к орудиям ящеров, не увидела никаких противовоздушных орудий, подлетела еще ближе.

— За Родину! — крикнула Людмила и нажала на гашетку.

Ящеры бросились врассыпную, словно тараканы, когда хозяин неожиданно зажигает на кухне свет. Только в отличие от тараканов, инопланетяне принялись отстреливаться. Вспышки напоминали маленьких светлячков, но Людмила понимала, что враг настроен серьезно и намерен с ней расправиться. Несколько пуль угодило в кукурузник, но маленький биплан по-прежнему уверенно держался в воздухе.