Ответный удар - Тертлдав Гарри Норман - Страница 214

* * * Если не считать того, что в окна кабинета доктора Хайрама Шарпа лился солнечный свет, он ничем не отличался от тех, в которых Йенсу Ларсену довелось побывать до сих пор. Доктор Шарп, маленький толстенький человечек, посмотрел на Йенса поверх очков в золотой оправе и сказал:

— Сынок, у тебя триппер.

— Благодарю вас, я знаю, — ответил Йенс. Почему-то он не ожидал, что доктор в мормонской Юте поведет себя так прямолинейно. Поколебавшись немного, он спросил: — Вы можете что-нибудь сделать?

— Не так чтобы очень много, — ответил доктор Шарп слишком, с точки зрения Йенса, жизнерадостно. — Если бы у меня были сульфаниламиды, я бы вылечил тебя как раз плюнуть. Если бы у меня был акрифлавин, я бы ввел его в твою игрушку при помощи шприца. Процедура неприятная, уж поверь мне на слово, зато она дала бы необходимый результат. Но поскольку у меня нет ни того, ни другого, какой смысл предаваться бесполезным сожалениям.

Одна только мысль о том, что кто-то будет вводить в его «игрушку» лекарство при помощи шприца, вызвало у Ларсена сильное желание прикрыть живот руками.

— Может быть, у вас все-таки есть что-нибудь? — сердито спросил он.

Доктор Шарп открыл ящик, вытащил несколько пакетиков в упаковке из фольги и протянул Йенсу.

— Презервативы, — объявил он так, будто Ларсен и сам не догадался. — Помогут некоторое время не разносить болезнь. — Затем он взял ручку и придвинул к себе толстую конторскую книгу с разлинованными листами. — Где ты его подхватил-то помнишь? Мы должны вести записи, даже несмотря на то, что все летит к чертовой матери.

— Официантка по имени Мэри, в Айдахо-Спрингс, Колорадо.

— Так-так. — Доктор что-то написал в своей книге. — По-моему, ты что-то не договариваешь, сынок. Фамилию официантки не помнишь?

— Ну… кажется, Кули.

— Тебе кажется? Ты ведь с ней близко знаком — в определенном смысле, верно? — Доктор Шарп тихонько присвистнул. — Ладно, пока не важно. Ты кого-нибудь приголубил после нее?

— Нет.

Йенс посмотрел на презервативы, которые держал в руке. В следующий раз, оказавшись в одной постели с женщиной, он, возможно, воспользуется одной из этих штучек… а может быть, и нет. После того, что та сучка с ним сделала, он имеет полное право на месть.

— Что, сынок, ты вел себя исключительно прилично, пока не подцепил эту гадость, точно? — спросил Шарп. — Наверное, жалеешь, что не сумел удержаться от искушения?

— Да, такая мысль меня посещала, — сухо ответил Ларсен. Доктор фыркнул, а Йенс продолжал: — По правде говоря, я слишком много времени провожу в дороге, чтобы гоняться за юбками. Я выполняю правительственное задание.

— Ну, кто же теперь не выполняет правительственных заданий? — хмыкнул доктор. — Единственное, что еще работает — наше правительство. Впрочем, не так чтобы очень уж хорошо, следует заметить. Одному Богу известно, как мы будем проводить президентские выборы в будущем году — ящеры захватили половину страны, а другой половине каждый день задают такую взбучку, что искры из глаз летят.

— Я не думал о выборах. — Интересная проблема, с теоретической точки зрения. Будучи физиком-теоретиком, Ларсен мог по достоинству ее оценить. Единственная, отдаленно похожая на данную, ситуация возникла в 1864 году, но к моменту выборов Север практически победил в Гражданской войне, а его территория не была занята неприятелем — Может быть, Рузвельт захочет продлить свои полномочия?

— Вполне возможно, — согласился Шарп. — Интересно, кто бы мог выставить свою кандидатуру против него, и как бы они организовали избирательные кампании.

— Да уж, — сказал Йенс. — Послушайте, док, если у вас нет никаких лекарств, которые помогут, что мне делать?

— Смириться с болезнью и жить с ней, — вздохнув, ответил доктор. — Не знаю, что еще тебе сказать, сынок Препараты, которые мы получали в последние несколько лет, помогли нам справиться с распространением серьезных инфекций. Мне казалось, что я делаю нечто чрезвычайно важное. А теперь я снова лечу своих пациентов при помощи трав, совсем как мой дед, живший в начале века Ну, наверное, я более опытный хирург, чем был он, и, в отличие от него, мне известно про сепсис — но не более того. Сожалею, приятель, но я ничем не могу тебе помочь

— Мне тоже ужасно жаль, что так все получилось, — ответил Ларсен. — Как вы думаете, мне удастся найти врача, у которого есть нужные лекарства?

Хотя лечение и казалось Йенсу страшнее самой болезни, оно должно было помочь. Да и процедура наверняка займет не много времени А вот болезнь останется навсегда.

— Я уверен, что здесь, в Огдене, тебе не поможет никто, — ответил доктор Шарп. — Мы делимся друг с другом тем, что у нас есть. Ты можешь рассчитывать только на какого-нибудь врача в маленьком городке, который не использовал весь свой запас и захочет поделиться с приезжим. Впрочем, большинство таких докторов предпочитает лечить своих, а не чужаков, словно мы снова живем племенами, а не в одной стране.

— Я тоже встречал такое отношение, — кивнув, проговорил Йенс. — Мне все это не нравится. Но я не знаю, как можно изменить сложившийся порядок вещей.

До появления ящеров он принимал как должное существование своей страны, растянувшейся от одного моря до другого. Теперь он видел, что это было искусственная конструкция, основанная на молчаливом соглашении между гражданами и многолетней свободе от внутренних войн. Сколько же еще вещей он считал очевидными, в то время как они таковыми не являлись.

«Например, то, что Барбара будет любить тебя вечно?» — подумал он.

Доктор Шарп протянул ему руку.

— Извини, сынок, я ничего не могу для тебя сделать. Ты мне ничего не должен, я не беру денег с тех, кому не в силах помочь. Удачи тебе.

— Большое спасибо, доктор.

Ларсен взял винтовку, которую оставил в углу кабинета, надел ее на плечо, и вышел, не пожав врачу руку Шарп посмотрел ему вслед, но кто же захочет добровольно связываться с человеком, вооруженным винтовкой?

Йенс прикрепил велосипед цепью к телефонной будке перед входом в кабинет доктора Шарпа. Оглядев бульвар Вашингтона, в который в Огдене превращалось 89-ое шоссе, он заметил несколько велосипедов, стоящих просто так у стен. Какие они доверчивые эти мормоны! Все еще! Йенс поморщился. Он тоже оказался чересчур доверчивым — и вот куда его завела глупость.