Ответный удар - Тертлдав Гарри Норман - Страница 186

Атвар стоял на песчаном пляже и смотрел на море.

— Здесь самый сносный климат, — заметил адмирал. — Достаточно тепло и сухо… — Налетевший порыв ветра швырнул ему песок в глаза.

Однако это не доставило Атвару ни малейшего беспокойства: мигательные мембраны тут же смахнули песок.

Послышались шаги подошедшего Кирела.

— Даже эта часть Северной Африки не похожа на наш Дом, благородный адмирал, — сказал он. — По ночам зверски холодно — а зима, судя по донесениям разведки, почти такая же ужасная, как и везде на Тосеве-3.

— Сейчас не зима. — На мгновение Атвар повернул глазной бугорок а сторону звезды, которую Раса называла Тосев. Ее свет казался ему слишком резким и белым, совсем не таким, как мягкое сияние родного солнца. — Я решил, что мне следует спуститься на поверхность планеты, чтобы лично оценить ее достоинства.

— Да, для нас тут подходящий климат, — признал Кирел. — В донесениях говорится, что тосевиты из Европы, — он показал на север, на бесконечные просторы голубой, голубой воды, — которые сражались здесь, когда появились мы, постоянно жаловались на то, как жарко и сухо в этой части планеты. Даже местные жители не любят здешнее лето.

— Я уже перестал пытаться понять Больших Уродов, — сказал Атвар. — Я бы назвал их отвратительно невежественными… вот только, если бы они оказались еще более отсталыми, мы бы давно покорили планету.

— С наступлением хорошей… ну, терпимой погоды на землях наших главных врагов ко мне возвращается оптимизм, который я ощущал в начале компании, — сказал Кирел. — Мы постепенно захватываем территории дойче — как на востоке, так и на западе, продвигаемся к столице СССР, а Москва является важным железнодорожным и транспортным центром. Наше положение в Китае упрочилось, несмотря на бандитов в тылу. Американцы несут большие потери.

— Все так, — согласился Атвар, и в его голосе появился энтузиазм, которого подчиненные адмирала не слышали с начала войны на Тосеве-3. — Я начинаю верить, что наши колонисты прилетят на мирную планету. Зимой я практически потерял надежду на успех.

— И я тоже, благородный адмирал. Однако боеприпасов и другого военного снаряжения у нас достаточно — пока. Мы завершим покорение планеты, после чего будем ею управлять, а не вести бесконечные сражения.

Атвар пожалел, что командир корабля добавил последнюю фразу. На самом деле, боеприпасы и другое снаряжение представляли серьезную проблему. Предусмотрительная Раса снабдила свой флот огромными резервами оружия и боеприпасов. По правде говоря, для покорения дикарей, вооруженных мечами и копьями — ведь именно таким оказалось население Тосева-3, когда его посетили разведывательные зонды — этого должно было хватить с избытком.

Проблема состояла в том, что, хотя Атвар продолжал считать Больших Уродов дикарями, они производили танки, стреляли из автоматического оружия, летали на реактивных самолетах, и у них имелись ракеты. Расе приходилось с осторожностью расходовать боеприпасы. Атвар прекрасно понимал, что подобная стратегия замедляет продвижение вперед, но покончить со всеми индустриальными центрами тосевитов не мог.

— Да, у нас возникли дополнительные трудности, — сказал Кирел, когда Атвар заговорил о своих тревогах. — Однако я считаю, что преимущество на нашей стороне, и нам нет необходимости широко использовать атомное оружие. Если мы взорвем половину планеты, колонисты не смогут произносить наши имена с должным уважением, и мы не войдем в Анналы Расы.

Иными словами, имя Атвара не будут вспоминать с любовью и уважением — однако, вслух Кирел этого не сказал. В случае успешного исхода кампании вся слава достанется адмиралу. Но и ответственность за неудачу полностью ляжет на его плечи.

Впрочем, в намерения Атвара это не входило.

— Некоторые самцы — Страха, к примеру, — заметил он, — ради покорения Тосева-3 готовы его уничтожить. Они так мало заботятся о будущем, что почти не отличаются от Больших Уродов.

— Вы говорите истинную правду, благородный адмирал, — ответил Кирел; ему тоже не нравился Страха. Однако он был скрупулезным и честным офицером, и поэтому добавил: — Должен признаться, что иногда тосевиты ведут себя так, что у меня появляется желание окончательно их истребить, дабы они не доставляли нам неприятностей в будущем. Взять хотя бы историю с… как звали того Большого Урода? Кажется, Мойше Русси.

— Ах, вот вы о чем. — Атвар высунул язык, словно ощутил неприятный запах. — Я думал, это очередной подвиг Скорцени, пока разведка не донесла, что Русси принадлежит к одной из групп, которую дойч-тосевиты уничтожали перед тем, как мы появились на Тосеве-3. Компьютерный анализ показал, что дойч-тосевиты не стали бы спасать одного из своих врагов — должен заметить, что на сей раз я согласен с машиной.

— Как и я, — с шипением вздохнул Кирел. — Но не кажется ли вам, что смещение Золраага с поста губернатора провинции слишком жесткая мера? В остальном он показал себя с самой лучшей стороны.

— Нам слишком дорого обошлась его ошибка, — возразил Атвар. — Золрааг подал прошение о пересмотре дела, я ему отказал. Мы удерживаем значительную территорию Тосева-3 только потому, что местные жители нас боятся. Если мы будем выглядеть, как идиоты, то перестанем внушать страх — и тогда нам придется отвлечь большие силы с фронтов на поддержание порядка в областях, которые мы уже покорили. Нет, Золрааг понес заслуженное наказание.

Кирел опустил глаза, показывая, что склоняется перед волей адмирала. К ним подошел еще один самец — его небрежная раскраска контрастировала с безупречным внешним видом двух верховных офицеров.

— Приветствую вас, благородный адмирал, и вас, капитан флагмана, — начал самец.

Фраза была простроена по всем правилам вежливости, да и в голосе прозвучало необходимое уважение, но Атвар сомневался в его искренности.

— Я приветствую вас, Дрефсаб, — ответил адмирал, поворачивая глазной бугорок в сторону разведчика.

Двигался Дрефсаб быстро и несколько судорожно. У другого самца это свидетельствовало бы о пристрастии к имбирю, однако Дрефсаб отличался излишней резвостью еще до того, как стал поклонником диковинного тосевитского растения. В теле представителя Расы был заключен неугомонный дух Большого Урода.