Ответный удар - Тертлдав Гарри Норман - Страница 175

— Следовательно, нужно выбраться из сети, прежде чем они отправятся на рыбалку, — заметил Гольдфарб. — Кузен Мойше, мы собираемся переправить тебя в Англию.

— Я не поеду без Ривки и Ревена.

Мойше произнес эти слова, и ему сразу стало невыносимо стыдно — так эгоистично и по-хамски они прозвучали. Люди рисковали жизнью ради него, несколько человек погибло. Разве он имеет право ставить какие-либо условия? Но он не стал извиняться, зная, что говорил совершенно серьезно.

Он ожидал, что Гольдфарб начнет кричать, а его спутники, которые производили впечатление крепких ребят, пусть и находящихся в отчаянном положении, просто треснут ему чем-нибудь тяжелым по голове, а потом, когда он потеряет сознание, доставят, куда им нужно. Но они шагали рядом с ним с таким видом, будто его реплика не имела существенного значения — например, как если бы он сказал, что сегодня холодно…

— Мы о них уже позаботились, — успокоил его Гольдфарб. — Они будут нас ждать.

— Как… чудесно! — смущенно пролепетал Мойше. События происходили с такой головокружительной быстротой, что он за ними не поспевал. Он шел за своим кузеном и его товарищами по улицам Лодзи, наслаждаясь сладостным и неожиданным чувством свободы. У него слегка кружилась голова, словно он сделал несколько хороших глотков сливянки, да еще на пустой желудок.

На стене одного из домов Мойше заметил потрепанный плакат со своим портретом и описанием преступлений, которые он совершил. Он задумчиво потер подбородок рукой. Ящеры не давали ему бриться, и у него снова выросла борода

— конечно, не такая длинная, как раньше, но довольно скоро он станет похож на человека, изображенного на снимках, сделанных Золраагом.

— Все нормально, — проговорил Гольдфарб, когда Мойше поделился с ним своими опасениями. — Выберемся из города, и тогда решим и эту проблему.

— А как вы вывезете меня из города? — поинтересовался Мойше.

— Не волнуйся, все будет хорошо, — повторил Гольдфарб.

— Советовать еврею не волноваться, все равно что просить солнце не вставать утром, — рассмеявшись, проговорил его безымянный спутник. — Можешь, конечно и попытаться, но вряд ли у тебя что-нибудь получится. — Мойше весело рассмеялся.

Довольно скоро они вошли в большой жилой дом. А в Лодзи уже начался самый настоящий переполох — где-то вдалеке раздавались взрывы и выстрелы. Город бурлил, слухи о происшествии в тюрьме разнеслись с головокружительной скоростью. Две женщины, вошедшие в дом вслед за Мойше и его спутниками, взволнованно обсуждали случившееся, пытаясь понять, кто же сбежал.

«Если бы они только знали», — невесело подумал Мойше.

Они поднялись по лестнице. Товарищ Гольдфарба, чьего имени Мойше так и не сообщили, постучал в дверь — один раз, два, снова один.

— Шпионские штучки, — пробормотал Мойше себе под нос. Парень без имени ткнул его локтем в бок, чтобы он немного отошел от открывшейся двери.

— Входите, входите. — Невысокий, тощий, лысый человек, который их встретил, ужасно походил на портного, только вот портные не ходят с автоматом в руках. Он оглядел своих гостей с головы до ног, а потом спросил:

— Только трое? А где остальные?

— Только мы трое, — ответил Гольдфарб. — Несколько человек ушли на другие квартиры, кое-кому уже больше никогда не нужно будет прятаться. Мы, собственно, были к этому готовы. — От того, как спокойно он говорил о смерти, Мойше стало не по себе. Однако его кузен продолжал: — Мы не собираемся тут задерживаться. У тебя есть то, что нам нужно?

— Вы спрашиваете! — возмущенно фыркнув, маленький лысый человечек махнул рукой в сторону кучи одежды на диване. — Валяйте, переодевайтесь.

— Одежда — это еще не все, — сказал приятель Гольдфарба. — А как насчет остального?

— Об остальном я тоже позаботился, — лысый снова фыркнул, на сей раз сердито. — Иначе, какая от нас польза, верно?

— А кто, вообще, знает, какая от нас польза? — заявил безымянный боевик и, сбросив свой потрепанный шерстяной пиджак, принялся расстегивать рубашку.

У Мойше пиджака не было, поэтому он охотно скинул одежду, в которой просидел в камере с тех самых пор, как его схватили ящеры. То, что ему выдали, не очень подходило по размеру, но тут уж ничего не поделаешь, зато все чистое.

— Хорошо, что ящеры не придумали тюремной одежды для своих пленных; иначе, не представляю, как бы нам удалось вытащить тебя из-за решетки, — сказал Гольдфарб, тоже переодеваясь.

Он говорил на идише свободно, но использовал огромное количество необычных оборотов и фразеологизмов, которых, казалось, не замечал, точно переводил их с английского. Скорее всего, так оно и было.

— Ты останешься здесь, Шмуэль? — спросил хозяин квартиры.

Безымянный боевик, обретший, наконец, имя, кивнул. Маленький человечек тоже кивнул, а потом повернулся к Гольдфарбу и Мойше. Он вручил каждому из них прямоугольник из какого-то блестящего материала, размером с игральную карту. Мойше увидел свою фотографию и прочитал биографические данные, которые не имели никакого отношения к действительности.

— Не доставайте карточки, если только не возникнет серьезной необходимости, — сказал лысый. — Если повезет, вам удастся выбраться из города до того, как ящеры расставят кордоны.

— А если не повезет, можно будет больше ни о чем не беспокоиться, — заметил Гольдфарб. — Тип на фотографии больше похож на Геббельса, чем на меня.

— Лучшее, на что мы способны, — пожав плечами, ответил лысый еврей.

— Вот почему я не советую вам размахивать карточкой перед носом у ящеров, пока они вас не попросят. Впрочем, они, скорее всего, не станут смотреть на фотографии, просто засунут пропуск в свою машину и получат ответ — вам разрешено покинуть Лодзь в течение двух недель с целью сделать закупки для лавки. — Он грустно поцокал языком. — Пришлось хорошенько заплатить поляку, работающему на ящеров, а он берет самое дорогое.

— Золото?

— Хуже, — ответил хозяин квартиры. — Табак. Золото, по крайней мере, никуда не девается. А табак выкурил — и нет его!

— Табак, — печально проговорил Гольдфарб. — Я бы все отдал за одну затяжку. Не помню, когда курил в последний раз.