Око за око - - Страница 209

Йенс Ларссен выглянул в окошко фермерского домика, в котором скрывался несколько дней. Большую часть времени, проведенного здесь, он наблюдал за отрядом, прочесывающим местность. Рано или поздно они уйдут.

— Им меня не поймать, — пробормотал он. — Я слишком умен для них. И не позволю себя обнаружить.

Он не сомневался, что сумеет оторваться от погони, преследовавшей его от самого Денвера, и выйти на территорию, которую контролируют ящеры. Однако проблема оказалась более сложной. Выяснилось, что его ждут на востоке. И Ларссен не забыл о телеграфе и телефоне (даже если они не работают, зачем рисковать), а также о радиосвязи и почтовых голубях.

Поэтому он ждал, когда его перестанут искать. Пройдет еще несколько дней, или даже недель, и они решат, что он замерз в горах во время метели или сумел проскользнуть мимо постов. Наконец нельзя исключать, что военные действия обострятся, и людям станет не до него. Тогда он вновь пустится в дорогу. Ему казалось, что это время уже почти пришло. Он рассмеялся.

— Им меня не поймать, — повторил Ларссен. — Черт побери, они были в доме, но им не пришло в голову, что я здесь прячусь.

Ларссен повел себя умно. Конечно, всем известно, что физики обладают высоким интеллектом. Он выбрал домик с подвалом. Всякий раз, когда к дому кто-то направлялся, он прятался внизу. Ему удалось даже накрыть ковриком люк, ведущий в подвал. Не раз тяжелые сапоги солдат стучали по полу у него над головой, но ни один из них не догадался, что он сидит в темноте, положив палец на спусковой крючок «Спрингфилда».

Йенс снова рассмеялся. У солдат не хватило ума заглянуть себе под ноги. Ничего другого Ларссен от них и не ждал — и не ошибся.

— Я почти всегда прав, — заметил он. — Если бы эти глупцы меня послушали… — Он покачал головой.

Они не слушали. А вот ящеры не пренебрегут его мнением.

Люди, построившие дом, не были физиками, но казались довольно умными. Однако они куда-то исчезли — значит, им не удалось спастись от ящеров. Или просто не повезло. Так или иначе, они исчезли.

Однако подвал остался, причем забитый продуктами, которых хватит, чтобы прокормить целый взвод в течение месяца. Во всяком случае, так показалось Йенсу. Говядина, свинина, курятина, овощи… Сада с фруктовыми деревьями не было, и Ларссену не хватало сладкого, пока он не отыскал здоровенную банку с пудингом из тапиоки. Очевидно, хозяйка дома сделала слишком большую порцию лакомства, а остатки отправила в погреб. Он ел пудинг до тех пор, пока его не затошнило.

Ларссен отыскал здесь даже сигареты, но не стал курить, чтобы его не выдал запах. Вот когда он вновь окажется на дороге — тогда другое дело. Он с нетерпением ждал этого момента, хотя и помнил, что когда начинал курить после большого перерыва, на него нападал кашель — как на Тома Сойера, которому Гек Финн предложил первую трубку.

Йенс подошел к окну, выходящему на поля и сороковое шоссе. Снова пошел снег, не сильный, как во времена его детства в Миннесоте, но такой густой, что видимость существенно ухудшилась. В некотором смысле снегопад был вреден, поскольку он мог не заметить, если кто-нибудь подойдет к дому. Впрочем, сейчас Ларссен не ощущал опасности.

Шоссе оставалось пустым с тех пор, как поисковый отряд три дня назад осмотрел дом. Кстати, снегопад мог сыграть и на руку Ларссену — при такой слабой видимости его будет трудно заметить, а тем более узнать.

— Ну, похоже, пришло время двигаться дальше, — сказал Йенс.

Он находился неподалеку от Лимона. А там до границы рукой подать. Ему снова придется соблюдать осторожность: на границе много американских солдат. Но если он правильно понимает, их гораздо больше будут занимать ящеры, чем Йенс Ларссен.

Он был уверен, что рассчитал все правильно. Ну, не мог он больше ошибаться. Да, один промах он совершил: сбежать следовало гораздо раньше. Ларссен спустился в подземное убежище и вытащил свой велосипед. Выехав на шоссе, он сразу закурит сигарету. Наверное, его затошнит, но он вновь почувствует замечательный вкус табака.

* * * Русецкому уже приходилось бывать похороненным заживо, сначала в подземном бункере в Варшаве, а потом в подводной лодке, которая перевезла их из Польши в Англию. Из чего вовсе не следовало, что Мойше это нравилось. Впрочем, выбирать не приходилось.

Светловолосый морской офицер по фамилии Стэнсфилд командовал военным кораблем «Морская нимфа».

— Добро пожаловать на борт, — сказал он, когда Мойше, Ривка и Рейвен перешли на его корабль с грузового судна, на которое сели в Англии. Это было где-то на побережье Португалии или Испании. — Могу спорить, что вы мечтаете погрузиться под воду.

Как и многие другие военные, с которыми Мойше приходилось встречаться,

— поляки, нацисты, англичане и даже ящеры, — он до неприличия небрежно говорил о своей профессии. Может быть, без этого военным не удавалось привыкнуть к постоянной опасности.

— Да, — коротко ответил Мойше, решив, что не стоит вдаваться в подробности.

Когда англичане решили отправить его вместе с семьей в Палестину, все казалось очень просто: ящеры довольно редко атаковали корабли. Но затем американцы взорвали одну за другой две атомные бомбы, сначала в Чикаго, затем в Майами. Когда Мойше думал о Чикаго, он сразу вспоминал о гангстерах. О Майами он и вовсе ничего не знал.

Теперь уже не имело значения, что он думал об этих городах. Очевидно, ящеры решили, что корабли каким-то образом связаны со взрывами атомных бомб, поскольку принялись с упорством, достойным лучшего применения, уничтожать все морские суда, которые попадались им на глаза Мойше не мог сосчитать, сколько раз он поднимал голову к небу, пока они плыли из Англии в Испанию. Правда, он довольно быстро сообразил, что это совершенно бесполезное занятие. Ну, заметит он самолеты ящеров, и что изменится? Однако он продолжал задирать голову вверх.

Сначала путешествие на «Морской нимфе» показалось ему безопасным. Под водой им не только не угрожали ящеры, но отсутствовало и волнение, доставлявшее ему и Ривке с Рейвеном немало неприятностей. На больших глубинах было совершенно спокойно.