Око за око - - Страница 179

Шульц быстро отскочил в сторону. Людмила отпустила тормоза, и «кукурузник» покатил по неровной взлетной полосе. Когда самолет набрал достаточную скорость, она потянула рычаг управления на себя, и самолет начал медленно набирать высоту. Всякий раз, когда она поднимала в воздух свой маленький биплан, у нее возникало ощущение, что если бы она раскинула руки в стороны и побежала, то и сама могла бы взлететь.

Воздушный поток от винта грозил заморозить щеки и губы — все остальное лицо было надежно укутано от холода. Людмила сделала широкий разворот и полетела на юг. Георг Шульц уже ушел. «Наверное, направился в постель к Татьяне», — насмешливо подумала Людмила. Но он прав: ей не на что обижаться. Она не хотела' Шульца и испытывала облегчение — наконец он перестал к ней приставать.

Она промчалась над линией укреплений к югу от Пскова, которые с таким напряжением строило гражданское население прошлым летом. Солдаты в окопах махали ей руками. Как водится, нашлась пара идиотов, которые стреляли в нее,

— они не верили, что в воздухе могут появляться люди. Людмила увидела несколько вспышек и даже услышала, как мимо просвистели пули.

— Вы думаете, я бабушка дьявола? — прокричала она.

Людмила почувствовала некоторое облегчение, хотя знала, что люди на земле ее не слышали. Иногда пули пролетали совсем близко от ее биплана, и Людмиле ужасно хотелось выпустить пару очередей по собственным окопам.

Наконец она оказалась над территорией, которую контролировали ящеры. Она максимально увеличила скорость, хотя прекрасно понимала, что «кукурузник» быстро летать не может. Кое-кто из ящеров принялся в нее стрелять, но пули ее не доставали. Нет, их ей бояться не следует. Однако Людмила прекрасно понимала, что ящеры немедленно сообщат о ее появлении по радио, а вражеские зенитки гораздо опаснее автоматов.

Миновав первую линию обороны врага, Людмила свернула на запад, потом на юг и вновь на запад. Затем она недолго летела в северо-восточном направлении. Опыт подсказывал, что только если траектория полета будет непредсказуемой, у нее появятся шансы благополучно вернуться домой.

В нескольких километрах к югу от передовых позиций ящеров она заметила конвой — несколько танков сопровождало колонну грузовиков, медленно катившую по грязной дороге. Теперь, когда на смену затяжным дождям пришел снег, дороги вновь стали проходимыми: грязь превратилась в ледяной наст.

Однако внимание Людмилы привлекло совсем другое: танки и грузовики двигались на юг, удаляясь от Пскова. В колонне она заметила артиллерию, самоходные установки, а также пушки, захваченные у Красной Армии и у немцев.

Она не стала подлетать к конвою слишком близко. На многих грузовиках были установлены пулеметы для стрельбы по низколетящим целям — ей следовало держаться от них подальше. Убедившись, что они действительно движутся на юг, Людмила на максимальной скорости полетела назад.

— Что они делают? — спросила она вслух.

Если бы не толстые кожаные перчатки и шлем, она бы почесала в затылке. Ей еще никогда не приходилось наблюдать такого крупномасштабного отступления ящеров.

Она промчалась над самыми кронами деревьев, ей вслед раздалось несколько выстрелов, но биплан уже был далеко. Людмила напряженно размышляла. После маневров за линией фронта она слегка потеряла ориентировку, но если она не ошиблась, то, пролетев немного на юго-восток, она окажется над другой дорогой.

Вот, все правильно! Как и большинство дорог, соединявших советские города, она не была заасфальтирована. Людмила уже не удивилась, увидев, что по ней движется большая колонна техники ящеров. И тоже на юг! Точнее, на юго-юго-восток, в соответствии с направлением самой дороги, ведущей в сторону Даугавпилса, раньше находившегося на территории Латвии. Два года назад Советский Союз присоединил к себе эти земли.

— И что же они задумали? — повторила Людмила свой вопрос, хотя уже знала ответ.

Отступают от Пскова или отводят войска для нанесения удара в новом направлении.

— Но почему? — задала она себе следующий вопрос.

Людмила не верила, что ящеры посчитали Псков неприступным. Наверное, решили нанести удар на другом направлении. Она не могла выяснить, где они готовят новый удар, впрочем, это и не входило в ее обязанности. Ее дело — доставить информацию тем, кто решает стратегические задачи.

Людмила уже в который раз пожалела, что на «кукурузнике» нет радиопередатчика. Она вздохнула, вспомнив, что на многих советских самолетах и танках также отсутствует радиосвязь. Конечно, страна экономит на производстве и установке радиопередатчиков; к тому же не нужно готовить радистов, умеющих обращаться с рацией. Безграмотного крестьянина не так-то просто приспособить к относительно сложной технике. Ну а проблемы, которые возникают из-за отсутствия связи, — что ж, всякий раз их как-то удается решить.

Когда «кукурузник» побежал по посадочной полосе, ее никто не встречал. Людмила никогда не возвращалась так быстро. Ей пришлось оставить самолет у самой опушки леса, чтобы ящеры не заметили его с воздуха. Оставалось надеяться, что враг сейчас занят другими проблемами.

— Ничего, — вздохнула Людмила, — тут ничего не поделаешь.

Она поспешила в город. К тому моменту, когда ей удалось добраться до Крома, она вспотела, летный комбинезон был очень теплым. Она наткнулась на Джорджа Бэгнолла, когда тот выходил на улицу.

— Что случилось? — спросил он по-русски.

Она тут же принялась рассказывать, сначала на русском, но потом, когда сообразила, что он не понимает, перешла на немецкий.

— Мне необходимо срочно повидать генерал-лейтенанта Шилла и советских командиров, — закончила Людмила свой сбивчивый рассказ.

Немецкий язык хорошо подходит для срочных сообщений. Даже если тебя не слишком хорошо понимают, настроение передается безошибочно. Бэгнолл кивнул.

— Да, им нужно поскорее узнать новости, — согласился англичанин, положил руку ей на плечо и повел Людмилу за собой.

Они быстро прошли мимо часовых и вскоре оказались в штабе.

Людмила рассказала о том, что видела, на смеси русского и немецкого языков, которую использовала в разговоре с Бэгноллом. Александр Герман переводил с русского на немецкий для Шилла и с немецкого на русский для Николая Васильева. Все командиры пришли в возбуждение. Васильев стукнул кулаком по столу.