Око за око - - Страница 161

— У меня возникали похожие мысли, — задумчиво проговорил Нье Хо-Т'инг, — однако ты сформулировала все очень четко. Я должен обсудить твою идею с Хсиа. Конечно, ты можешь и сама с ним поговорить. Возможно, новая идея настолько его заинтересует, что он отвлечется от желания увидеть твое тело.

Его улыбка показывала, что он опять шутит, но за ней скрывалось и нечто другое. Лю Хань кивнула; он прав, Хсиа — настоящий революционер, и интересное предложение о том, как нанести удар чешуйчатым дьяволам, может отвлечь его от проблем плоти… на некоторое время.

— Если ему понравится моя идея, его желание обладать мною вспыхнет с новой силой, — со смехом заявила Лю Хань.

Через несколько мгновений Нье Хо-Т'инг рассмеялся в ответ. Вскоре после этого он поспешил уйти. Лю Хань так и не поняла, обиделся он на нее или нет. Возможно, с ним произошло то, что, по ее словам, должно случиться с Хсиа — он увидел женщину, способную наравне со всеми сражаться с чешуйчатыми дьяволами.

И когда ей пришла в голову эта мысль, она ее уже не отпускала. Нье Хо-Т'инг рассуждал точно так же. Лю Хань вновь взялась за перо, заполняя требованиями о возвращении своего ребенка один листок за другим. И все это время размышляла о том, как ей следует относиться к ухаживаниям Нье Хо-Т'инга.

Но, даже отложив в сторону перо и ножницы, Лю Хань так и не пришла ни к какому определенному выводу.

* * * Из-за стеклянной перегородки инженер показал Мойше Русецкому: «Вы в эфире!». Русецки посмотрел на сценарные записи и принялся читать:

— Добрый день, леди и джентльмены, с вами Мойше Русецки из Лондона, столицы Британской Империи, не покоренной ящерами. Некоторые из вас не знают, как я рад, что могу произнести эти слова. Кое-кто уже имел несчастье стать жертвой тирании ящеров, они понимают, о чем я говорю.

Он посмотрел на Натана Якоби, который одобрительно кивнул. Мойше радовался, что может вновь работать с Якоби; казалось, будто он вернулся в прежние лучшие времена, еще до вторжения ящеров. Он сделал глубокий вдох и продолжил:

— Ящеры собирались покорить Великобританию. Они потерпели решительное поражение. На земле Британии не осталось ни одного вооруженного ящера; они либо бежали, либо убиты, либо взяты в плен. Последняя посадочная полоса в Тангмере, на юге Британии, захвачена нашими войсками.

Мойше не видел этого собственными глазами. Когда стало ясно, что ящеры покидают свою последнюю базу в Британии, его отозвали в Лондон, чтобы он вернулся к работе на радиостанции. Теперь он читал тексты на идиш для евреев Восточной Европы. Тем не менее его манера ведения передач почти не отличалась от манеры других дикторов Би-би-си, которые говорили по-английски. И это радовало Русецкого — он осваивал стиль Би-би-си.

— Нам удалось доказать то, что в течение прошлого года продемонстрировали другие страны: ящеров можно победить. Их можно разбить и заставить отступить. Более того, если в начале войны их оружие приводило нас в замешательство, то сейчас мы придумали новые способы борьбы, против которых ящеры пока не сумели найти контрмер. Все это сулит нам конечную победу.

Что это сулит человеку и его душе — совсем другой вопрос, и ответ на него Русецки дать затруднился бы. Теперь все использовали против ящеров химическое оружие, всячески его прославляя — еще бы, оно в огромных количествах убивало захватчиков. Но если завтра они исчезнут с лица земли, сколько пройдет времени, прежде чем люди вспомнят о своих прежних обидах? Вдруг страны прибегнут к помощи отравляющих газов в войне друг против друга? И не станут ли немцы вновь травить евреев? Впрочем, где гарантии, что нацисты и сейчас не убивают евреев, проверяя на них действие газа? Из Германии шла только та информация, которая устраивала Гитлера и Геббельса.

Но, размышляя о том, что будут делать люди после победы над ящерами, Мойше понял, что сначала необходимо разбить главного врага. И продолжал читать:

— Где бы вы сейчас ни находились, слушая мой голос, вы можете присоединиться к борьбе против инопланетных захватчиков. Вам нет необходимости брать в руки винтовку. Каждый в состоянии внести посильный вклад — саботаж на фабриках, где вы работаете, или задержка поставок, или даже дезинформация. С вашей помощью мы сделаем Землю настолько отвратительной для них, что они будут вынуждены собрать свои вещички и убраться домой.

Он прочитал последнюю строку как раз в тот момент, когда инженер провел пальцем по горлу, чтобы показать: время вышло. За звуконепроницаемой перегородкой инженер захлопал в ладоши, а потом показал на Натана Якоби, который тут же начал читать английский вариант обращения.

Якоби был настоящим профессионалом; инженер не сомневался, что он закончит вовремя. Мойше вдруг с удивлением обнаружил, что понимает почти все, что говорит его коллега. В самом начале своей работы на Би-би-си он испытывал огромные трудности. Теперь незнакомые слова попадались редко, да и сам он в случае необходимости мог объясниться вполне сносно. Лондон иногда казался ему более родным, чем польские районы Варшавы.

— Ну, вот и все, — сказал Якоби, закончив выступление, и похлопал Мойше по спине. — Рад снова с тобой работать. Бывали моменты, когда мне казалось, что этого больше не будет никогда.

— Что верно, то верно, — согласился Мойше. — Мне приходилось напоминать себе, что идет война. В последнее время многое повидал.

— О да. — Якоби встал и потянулся. — Настоящая война — очень серьезное дело, но мы с тобой сумеем причинить ящерам гораздо больше вреда отсюда. Во всяком случае, я постоянно повторяю себе этот довод.

— И я тоже, — вставая, заметил Мойше. — После нас опять будет выступать Эрик Блэр?

— Наверное, — сказал Якоби. — Тебе он нравится, не так ли?

— Он — честный человек, — просто ответил Мойше.

Так и оказалось — Блэр уже стоял у входа в студию, оживленно разговаривая с красивой темнокожей женщиной в фиолетовом платье из хлопка. Наверное, она из Индии, решил Мойше. Свои познания о людях и странах Востока он приобрел за последние месяцы пребывания в Англии. Блэр прервал разговор, чтобы кивнуть двум еврейским дикторам.