Око за око - - Страница 156

— Да, этого допускать нельзя, — сказал Атвар.

А что, если самцы откажутся сражаться? Он не мог себе такого представить. Ни один командующий в истории Расы (да и в доисторические времена тоже) не сталкивался с такими проблемами. Дисциплина самцов Расы всегда оставалась на высоком уровне — но еще никогда она не подвергалась столь суровым испытаниям.

— Если самцы дрогнут, благородный адмирал, — заявил Кирел, — возможно, мы сможем поднять их боевой дух при помощи тосевитского растения под названием имбирь.

Атвар посмотрел на Кирела двумя глазами сразу.

Кирел согнулся еще сильнее.

— Я только пошутил, благородный адмирал, ничего более.

— Плохая шутка, — прорычал Атвар.

Однако идея была далеко не самой худшей в сложившихся обстоятельствах

— и это испугало его больше всего.

* * * В Лодзи прозвучал сигнал воздушной тревоги ящеров. Но он не имел ничего общего с воем сирен — как у людей. Сигнал напомнил Мордехаю Анелевичу шипение котла с жиром — котла размером с половину Польши. Немного подумав, он пришел к выводу, что это многократно усиленный звук, который издает напуганный ящер.

Все это мгновенно промелькнуло у него в голове — и он, не теряя времени, натянул противогаз. Затем вместе с остальными евреями, сидевшими в кабинетах над пожарным депо, бросился в герметично закрытое помещение. Люди бежали, толкая друг друга, ругаясь, спотыкаясь и падая.

Анелевич оказался в убежище как раз в тот момент, когда взорвалась нацистская ракета. Мордехай попытался по звуку определить, как далеко она упала, но несущие отравляющий газ ракеты взрывались не так громко, как обычные снаряды. Зато боялись их гораздо сильнее.

— Закройте дверь! — крикнули сразу четыре человека.

Раздался громкий стук. Люди набились в комнату, как сардины в бочку. Мордехай стоял спиной к входу и не мог повернуться, чтобы посмотреть, кто закрыл дверь. Тогда он поднял голову и взглянул на потолок. Свежая побелка скрывала многочисленные трещины. Стены также были недавно оштукатурены, а стыки с полом тщательно заделаны. Даже если ракета с отравляющим газом разорвется совсем близко, запечатанная комната — во всяком случае, все собравшиеся здесь очень на это надеялись — позволит людям выжить, пока ветер не развеет смертоносное вещество.

Послышался плеск воды — люди, оказавшиеся возле двери, укладывали мокрые тряпки в щели между дверью и полом. Немецкий отравляющий газ отличался большим коварством. Если в защите окажется трещина, газ ее обязательно найдет.

Шипение сигнала воздушной тревоги ящеров не прекращалось. Очень нескоро к нему присоединился вой обычной сирены.

— Ну, и что это значит? — спросила секретарша. — Неужели люди настолько отупели, что не могут вовремя включить сирену?

— Мы выясним, — ответил Анелевич.

В последнее время нацисты нашли способ мешать ящерам и людям в Лодзи делать хоть что-то полезное: они регулярно обстреливали город ракетами с отравляющим газом, заставляя людей прятаться в убежища. Далеко не у всех были герметичные комнаты, обстрелы полностью парализовали жизнь в городе.

— Жаль, что ящеры перестали сбивать ракеты, — сказала какая-то женщина.

— У ящеров практически не осталось собственных ракет, — ответил Мордехай. — Теперь они их используют только в тех случаях, когда немцы умудряются попасть в казармы.

Такое случалось далеко не каждый день; ящеры умели направлять свои ракеты в заданную точку, но нацисты не отличались особой меткостью.

— Если ракета разорвется посреди Лодзи, что ж, значит, людям не повезло.

— Раса делает для нас все, что в ее силах, — заявил Давид Нуссбойм.

Кое-кто энергично закивал, признавая его правоту. Мордехай Анелевич закатил глаза. Он подозревал, что многие поступили так же, но поскольку на всех были противогазы, ничего определенного сказать не мог. Еврейская администрация и бойцы Сопротивления в Лодзи находились в сложном положении. Им приходилось сотрудничать с ящерами, а некоторые — в том числе Нуссбойм

— до сих пор делали это искренне. Другие старались при каждом удобном случае вредить инопланетянам, если рассчитывали, что их саботаж не будет обнаружен. Следить за окружающими людьми, чтобы знать, к какому лагерю они принадлежат, было утомительно.

Раздался новый взрыв — он прозвучал так близко, что пожарное депо вздрогнуло. Когда с неба на землю обрушивается несколько тонн металла, даже без мощного заряда взрывчатки, удар получается впечатляющий. Анелевич поежился. Для того чтобы противостоять ящерам, ему приходилось сотрудничать с нацистами, которые убивали евреев Лодзи своим отравляющим газом. А некоторые евреи перешли на сторону ящеров из-за того, что не могли работать рука об руку с нацистами.

Анелевич понимал их и сочувствовал им, но для себя выбрал иной путь. Нацисты уничтожали польских евреев в газовых камерах еще до появления ящеров и продолжали свое черное дело даже после того, как ящеры оккупировали Польшу. Нацисты — настоящие ублюдки, тут не может быть никаких сомнений, однако они люди .

Медленно проходили минуты. Мордехай надеялся, что скоро прозвучит сигнал отбоя воздушной тревоги, но раздался новый взрыв. Сирена продолжала выть, не прекращалось и отвратительное шипение ящеров. Становилось тяжело дышать. Болели ноги. Единственным местом, где можно было присесть — точнее, опуститься на корточки, — оставался отгороженный угол с ведром — там справляли нужду. Но добраться до него практически не представлялось возможным.

Наконец шипение стихло, затем смолкла сирена.

— Все, — сказал кто-то. — Пора выходить.

— А это безопасно? — спросил кто-то другой. — Обстрел прекратился, но газ еще мог не рассеяться.

— Мы не можем оставаться здесь вечно, — заявил Мордехай. — Я выйду и посмотрю, нет ли поблизости людей, пострадавших от газовой атаки. Если через пять минут я не вернусь… значит, мне не следовало выходить.

И он начал протискиваться к двери, мрачно улыбаясь.

Выйдя на улицу, Анелевич с облегчением обнаружил, что рядом с пожарным депо никто не пострадал. Он не слишком удивился; все-таки снаряды рвались довольно далеко. Однако не следовало забывать, что отравляющий газ отличается изощренным коварством — иногда он выбирает какое-то одно направление и полностью игнорирует другие. Стоит решить, что тебе ничто не угрожает, — а он тебя настиг!