Хищники - Шаттам Максим - Страница 57

Потом появилась Энн, с плотно сжатыми губами.

Фревен схватил ее и поднял одним движением, вытаскивая из ужасной бездны. Он увидел кровь на ее пальцах. Энн вырвала несколько ногтей.

— Все хорошо, — очень тихо произнесла она.

Но глаза были полны слез.

— Все хорошо, — повторила Энн. — Там трупы. Много трупов. Надо их вытащить.

Фермера и трех его сыновей в возрасте от десяти до пятнадцати лет подняли из колодца и уложили на носилки. Тела убитых были мертвенно-бледны, с блестящей, как бы резиновой кожей. На шее каждого была большая рана. Прежде чем сбросить вниз, их зарезали, как свиней, на краю колодца, о чем свидетельствовали потеки крови.

Тела двух женщин, накрыв простынями, тоже вынесли из дома на носилках. Фревен приказал, чтобы из их тел ничего не было извлечено.

Грузовик с красным крестом на борту по приказу лейтенанта приехал к ферме, привезя четырех санитаров. Они погрузили шесть трупов в кузов.

Энн с перевязанной рукой сидела между Фревеном и Маттерсом в машине военной «скорой помощи».

— Я подтверждаю предположение мисс Доусон, — доложил Маттерс, — это одни и те же отпечатки «рейнджеров», один человек ходил между домом и колодцем. Я проверил несколько раз.

Фревен с мрачным видом кивнул.

— Он проник на ферму поздно ночью, когда они спали. Дверь была открыта, и это облегчило ему задачу. Сначала он зашел на гумно, Конрад сказал мне, что несколько инструментов валялись там в беспорядке, и ему показалось, что чего-то недостает. Убийца взял молоток, который он потом оставил в комнате наверху. Наверняка он начал с самого маленького, задушил ребенка, стянув его голову простынями. Затем проделал то же самое с другими мальчиками, а потом занялся девушкой. И в завершение расправился с родителями. Он воспользовался молотком, чтобы проломить череп отцу. Очень сильный удар, раздробивший кость, — молоток вошел в мозг.

По лицу Энн пробежала гримаса, и Фревен стал опускать ненужные детали… Внезапно она поняла, что лейтенант вслух произносит первые результаты расследования. Его неподвижный взгляд говорил о том, что он все еще находится в той комнате. Как внимательный наблюдатель он уточнял хронологию событий на основании увиденного и мест обнаружения тел. Он анализировал обстоятельства бойни. Язык крови.

— А чтобы закончить, еще один удар молотка, — продолжил Фревен. — На этот раз прямо в лицо проснувшейся женщины, которую он стал мучить. У него было время расправиться с отцом тем же молотком, очень практичным, разрушительным инструментом. Много капель на стенах и потолке, положения тел одинаковы. Мать изуродована тем же способом, кроме того, он завершил свое дело бутылкой. Она, должно быть, находилась в комнате, на прикроватной тумбочке. Он воткнул ее во влагалище матери и, ударяя по днищу молотком, вбил глубоко, разорвав ей промежность, об этом говорят большие трещины на стекле.

Энн глубоко вдохнула и медленно выдохнула, чтобы отогнать отвращение. Маттерс оставался бесстрастным.

— Она была еще жива, когда он делал это, — добавил Фревен, — на простынях слишком много крови, сердце еще билось. Потом убийца вернулся в комнату девушки, которую стал душить ремнем, в этот момент она была еще жива, «просто» потеряла сознание. Он притащил ее в комнату родителей и там исколол ножом, затягивая пояс. До смерти.

— Боже мой… — прошептала Энн, — откуда такая жестокость?

— Действительно, это не вяжется с нашим персонажем, которого мы рисовали до сегодняшнего дня! — заметил Маттерс. — В этот раз он практически не устраивал мизансцен, это он предоставил самой смерти, можно даже сказать, что он продлевал удовольствие.

— Действительно, он многое изменил.

Фревен посмотрел красными от усталости и напряжения глазами в глаза Маттерса.

— Каким образом он смог в одиночку убить всю семью? — продолжил сержант. — Я поднимался наверх с носильщиками, ступени лестницы с самого начала очень сильно скрипят! Одно это могло бы их разбудить…

— Наверху в комнатах нет ни ночных горшков, ни туалетов, — пояснил Фревен. — И если ночью хотелось облегчиться, они спускались вниз. И скрип ступеней никого не беспокоил, они к этому привыкли. Убийца очень осторожно, по очереди, задушил детей, а затем проломил череп родителям.

Маттерс с обожанием, хоть и не вполне уместным, посмотрел на своего командира. Именно эта точность делала лейтенанта Фревена таким блестящим следователем, он сразу же замечал многие мелочи и строил на их основании заключения. В доли секунды он отметил отсутствие туалетов и ночных горшков и выявил деталь повседневной жизни — скрип ступеней ночью, который обитатели фермы привыкли слышать… У Фревена это было в крови, такая способность ухватывать все мелочи жизни и вставлять их в контекст преступления. Именно это бесило его недругов. Его способность думать о зле и анализировать его. Но можно ли правильно рассуждать, не будучи в душевном равновесии? Можно ли было обмануть кого-либо, тщательно разобраться в деле и воспринимать язык крови, если сам ты не испорчен?

— Он запихал предметы в обеих женщин, — продолжал он, — но сам не насиловал их. Вероятнее всего. Все покажет вскрытие, но я склоняюсь к этому. Прежде чем остановиться на этом, необходимо, чтобы мы поняли всё, что произошло здесь. Он убивал не для себя, он отошел от своих методов и своих обычных жертв. Здесь он спрятал всех мужчин и оставил только женщин, потому что ненавидел их, совсем не уважал, поэтому оставил их в таком унизительном положении, не стал их нести вниз к колодцу. Он не хотел создавать зловещие мизансцены, отвечающие его фантазиям, нет, только убийства для расслабления нервов, и особенно, чтобы досадить нам. Точнее, чтобы наказать нас.

— Наказать нас? — повторил Маттерс. — Чтобы вызвать его на преступления, да?

— Боюсь, что так.

Энн поняла, что Фревен охвачен безмерным страданием. Он разработал план, желая побудить убийцу идти до конца, вынудить его совершить ошибку. И самое ужасное то, что они не предусмотрели, что убийца использует их план против них самих. Он не ополчился против автора рапорта, но этот документ нанес ему ущерб, ранив его тщеславие. И он умертвил невинных. Это характерно для умной личности. Очень умной! — мысленно уточнила Энн. — Об этом говорит все, начиная с анализа обстоятельств и даже его действий! Личности, способной не только не позволить эмоциям увлечь себя, но так продумать удар, чтобы еще сильнее поразить противника на его же территории: психология и честолюбие.

— Мы недооценили его, думая, что он всего лишь ловкий и хитроумный человек, — заключила Энн. — Это мясник с развитым интеллектом.

Фревен покачал головой. Он потерпел поражение в собственной игре.

— По крайней мере, мы знаем, что он читал рапорт, — вставил Маттерс, — и следовательно, этот тип из третьего взвода.

Фревен не ответил. Он больше ничего не знал. Полный упадок сил мешал ему рассуждать трезво и последовательно. Да, с самого начала все указывало на третий взвод. Однако имелось несколько противоречивших этому деталей. Чулок, фактическое орудие женщины. Женский символ на месте убийства Фергюса Росдейла. Средство, которое использовал убийца, чтобы завлекать жертв, не вызывая недоверия и не привлекая ничьего внимания, — все это легко могла сделать женщина в среде военных мужчин. И вот теперь изуродованные мать и дочь. Почему он оставил женщин в таком оскорбительном положении? После такого жестокого обращения с ними. Ненависть? Разумеется. А почему не ревность? Он специально изуродовал половые органы. А если это сделала женщина, что она хотела этим выразить? Язык крови…

Ярость, вызванная отсутствием сексуальных отношений? Тем, что не имеешь детей? Нет… изуродованы половые органы, но не живот или груди… Только половые органы.

Фревен чувствовал, что именно в этом таится ответ, разъедающий мозг убийцы. Несмотря на все его усилия, ему не удалось понять, что означает такое действие. Ярость — да, но в чем ее причина?