Флот вторжения - - Страница 192

— Надо бы замять это долбаное недоразумение, — произнес он, не обращаясь ни к кому.

Он хотел заговорить с негром, но осекся. Как того назвать? Не парнем же. «Дядюшка» тоже вряд ли исправит положение. Остолоп не мог заставить себя выговорить мистер. Он нашел другое слово:

— Друг, большое тебе спасибо.

— Я вам не друг, — ответил негр.

Он и сам мог бы добавить пару отборных выражений, но его пальтишку и корзине с жареной курятиной противостояли сержантские нашивки Дэниелса и ручной пулемет. Потом Остолоп все-таки извинился. Темнокожий храбрец покачал головой:

— Что в этом толку? Давайте, угощайтесь. Кура оказалась жирной, печеные картофелины — холодными и пресными, без соли или масла. Но Дэниелс все равно проглотил это с волчьим аппетитом.

— Когда подворачивается случай, надо есть, — сказал он Кевину Донлану. — А то ведь случай не подворачивается так часто, как хотелось бы.

— Вы правы, сержант. — Солдат обтер рот рукавом. Он избрал свою тактику в разговоре с негром:

— Это было замечательно, полковник. Вы — настоящий спаситель.

— Полковник? — Негр сплюнул на дно окопа. — Вы же, черт вас дери, знаете, что я не полковник. Почему бы вам просто не назвать меня по имени? Меня зовут Чарли Сандерс, и об этом вы могли бы меня спросить.

— Чарли, курятина была потрясающая, — важно произнес Остолоп. — Я у тебя в долгу.

— Хм, — только и ответил Сандерс. Затем он выбрался из убежища и понесся к следующим окопам, находящимся где-то ярдах в тридцати отсюда.

— Берегись маленьких взрывающихся штучек, которые выскакивают из снарядов ящеров, — крикнул вдогонку Дэниелс. Он снова повернулся к Донлану. — Надеюсь, он меня понял. Правда, если этот парень и дальше будет так здесь носиться, он быстро схлопочет билет на небеса.

— Да. — Донлан всматривался туда, куда побежал Чарли Сандерс. — Тут нужна смелость. У него нет даже винтовки. Не думал, что ниггеры бывают такими смелыми.

— Ты находишься под обстрелом, сынок, и снарядам все равно, есть ли у тебя винтовка или нет, — ответил Остолоп. Но суть заключалась не в том, и он об этом знал. Помолчав, Остолоп добавил:

— Один из моих дедов, сейчас не помню, который именно, участвовал в Гражданской войне. Как-то ему пришлось воевать против негров. Он говорил, что те ничем не отличались от остальных янки. Может, он был прав. А сам я уже вообще ничего не пойму.

— Но вы же сержант, — сказал Донлан. Он произнес это точь-в-точь, как когда-то заявляли Остолопу его игроки: «Но ты же тренер».

— Допустим, сынок, — вздохнул Остолоп, — у меня есть все ответы, но это не значит, что я могу вытащить их из-под каски всякий раз, когда они тебе требуются. Черт побери, по правде сказать, еще неизвестно, действительно ли они там находятся. Доживешь до моих лет, тогда тоже начнешь сомневаться в собственной правоте.

— Да, сержант.

«Судя по тому, что творится вокруг, — подумал Остолоп, — у парнишки не ахти сколько шансов дожить до этих лет».

***

— Нет, — отрезал генерал Паттон. — Говорю вам, нет, черт побери.

— Но, сэр, — Йенс Ларсен обиженно развел руками, — я хочу всего лишь связаться с моей женой, дать ей знать, что я жив.

— Нет, — повторил Паттон. — Еще раз говорю вам: нет! Никаких контактов с Металлургической лабораторией или кем-либо из ее персонала, кроме случаев особой надобности. При этом всякие вопросы личного порядка начисто исключаются. Это, доктор Ларсен, непосредственные распоряжения, полученные мною от генерала Маршалла, и я не намерен их нарушать. Таковы самые основные требования безопасности относительного любого важного проекта, не говоря уже об этом. Маршалл почти ничего не сообщил мне о проекте, и я не собираюсь получать дополнительные сведения. Раз мне нет необходимости знать об этом, мне не следует… точнее, я не должен об этом знать.

— Но Барбара не имеет отношения к Метлабу, — возразил Йенс.

— Разумеется. Зато вы имеете, — сказал Паттон. — Неужели вы настолько слабовольны, что готовы выдать ящерам надежду Соединенных Штатов ради собственного спокойствия? Ей-богу, доктор Ларсен, надеюсь, что нет.

— Я не понимаю, почему короткое сообщение расценивается как предательство, — удивился Йенс. — Скорее всего ящеры даже не заметят его.

— Возможно, — согласился Паттон. Он встал из-за стола и потянулся. Рост генерала позволял ему смотреть на Йенса сверху вниз. — Возможно, но не наверняка. Если тактические соображения ящеров похожи на наши, а пока что у меня не было повода усомниться в этом, то они стремятся перехватывать как можно больше наших сигналов и пытаются выуживать оттуда конкретные сведения. Я говорю на основе собственного опыта, что никто — никто! — не может знать заранее, какой кусочек головоломки окажется тем самым недостающим кусочком, который позволит врагу составить целостную картину.

Йенс знал о требованиях безопасности. Но ему никогда не приходилось сталкиваться с военной дисциплиной, поэтому он продолжал спорить:

— Вы могли бы послать сообщение, даже не указывая моего имени. Просто «Ваш муж жив и здоров» или что-то в этом роде.

— Я отказываюсь выполнить вашу просьбу, — ответил Паттон. Затем, словно прочитав скрытые мысли Ларсена, добавил:

— Любая попытка игнорировать сказанное мною и склонить связиста к тайной отправке подобного сообщения приведет к вашему аресту и заключению, если не хуже. Напоминаю вам, у меня есть свои военные секреты, и я не позволю вам подвергать их опасности. Вам вполне понятны мои слова?

— Да, сэр, вполне, — уныло ответил Ларсен. Он действительно пытался найти какого-нибудь сочувствующего радиста. Что бы там ни говорил Паттон, Йенс по-прежнему не верил, что подобное невинное сообщение сдерет завесу тайны с Метлаба. Однако он был не в состоянии оценить, насколько сильно передаваемые сообщения могут повредить американским войскам, все еще находящимся здесь, в западной части Индианы. Крупномасштабное наступление должно окончиться победой, или же все происходящее в Чикаго потеряет смысл, поскольку Чикаго окажется в чешуйчатых лапах ящеров.

— Я вполне сочувствую вам, доктор Ларсен, если эти мои слова вообще способны вам помочь, — сказал Паттон.