Флот вторжения - - Страница 190

С нескрываемым любопытством фермер наблюдал, как едят Ристин и Ульхасс. У них были свои манеры, непохожие на земные. Куриные ножки пришельцы накалывали на вилку и подносили к самому лицу, а затем откусывали маленькие кусочки. Их раздвоенные языки то и дело высовывались, слизывая жир с твердых неподвижных губ.

Каждые пятнадцать-двадцать минут прибывали новые фургоны. Они специально растянулись таким образом, чтобы свести к минимуму любое возможное нападение с воздуха.

До сих пор все обходилось, чему Иджер был искренне рад — ему хватило с избытком оказаться под бомбежкой один раз. Каждый подъезжающий фургон местные жители приветствовали так, словно в нем ехал сын президента.

Когда прибывших распределили на ночлег, Иджеру достался домик с двумя большими комнатами, специально подготовленный для него и его подопечных. В каждой из комнат стояла металлическая печка с приличным запасом дров. Теперь Ульхасс и Ристин уже умели поддерживать огонь. Окна на половине ящеров были забиты досками, дабы предотвратить побег (хотя Иджер был готов биться об заклад, что они никуда не сбегут от своей печки). Дверь между комнатами открывалась только с его стороны.

Сэм оставил Ульхасса и Ристина устраиваться на ночлег и пошел к себе. Комната была роскошно обставлена: стол с керосиновой лампой, вешалка, помойное ведро, койка с несколькими дополнительными одеялами.

«Это тебе не Билтмор, — решил Иджер. — Так жить можно».

Он сел на койку. Почитать бы что-нибудь, лучше всего — «Эстаундинг». Что-то стало с журналом после вторжения пришельцев? Последний номер Сэм читал в тот самый день, когда на их поезд, шедший из Мэдисона, напали ящеры. Но научная фантастика вряд ли останется прежней теперь, когда чудовища с глазами хамелеонов разгуливают по Земле и намерены ее завоевать.

Иджер нагнулся, чтобы развязать ботинки — единственное, что он собирался снять на ночь. Он настолько привык спать в форме, чтобы не замерзнуть, что все, отличавшееся от такого вида ночлега, начинало казаться ему неестественным.

Сэм развязал второй шнурок, когда снаружи кто-то постучался.

— Кто там? — громко спросил Иджер.

«Должно быть, что-то связанное с ящерами, — подумал он. — Неужели не могут подождать до утра?» Стук повторился. Значит, не могут. Бормоча себе под нос, он встал и открыл дверь.

— Ого, — произнес он.

К ящерам это не имело никакого отношения. На пороге стояла Барбара Ларсен.

— Можно войти? — спросила она.

— Ого, — снова произнес Сэм и тут же добавил:

— Конечно. Ты уж входи, а не то комната выстудится.

Сесть в комнате можно было лишь на койку, куда и села Барбара. После случившегося на «Каледонии» и ее поведения с тех пор Иджер не знал, стоит ли ему садиться рядом. Сэм решил вести безопасную игру. Он стал расхаживать взад-вперед перед печкой.

Некоторое время Барбара наблюдала за ним, потом сказала:

— Сэм, все нормально. Вряд ли ты станешь приставать ко мне. Об этом в общем-то я и хотела поговорить.

Иджер опасливо устроился в изголовье койки, на противоположном конце от Барбары.

— О чем здесь говорить? — спросил он. — То была одна из безумных вещей, которые иногда происходят. Если ты хочешь делать вид, будто ничего не было… — Он хотел закончить фразу словами «что ж, пожалуйста». Нет, не совсем то. Сэм сказал по-другому:

— Можешь так и поступить.

Так звучало лучше.

— Нет. Я давно хочу перед тобой извиниться. — Барбара глядела не на него, а на истертые, серовато-желтые доски пола. — Я не должна была потом вести себя с тобой так, как вела. Прости меня. Просто после того, как у нас с тобой это произошло, я наконец-то осознала, что Йенс… он мертв… он должен быть мертв… Все это разом навалилось… Прости, Сэм.

Она закрыла лицо руками. Сэм почти сразу понял, что она плачет.

Он приблизился к Барбаре и нерешительно положил свою руку ей на плечо. Она оцепенела от его прикосновения, но потом повернулась вполоборота и спрятала лицо у него на груди. Сэм едва ли мог удержаться, чтобы ее не обнять.

— Все хорошо, — сказал он, даже не зная, действительно ли все хорошо. Он не знал даже, слышит ли Барбара эти слова. — Все хорошо.

Через какое-то время ее рыдания сменились икотой. Барбара отпрянула от него, затем полезла в сумочку и прикрыла рот носовым платком.

— Должно быть, я похожа на ведьму, — сокрушенно произнесла она.

Сэм внимательно поглядел на нее. Слезы все еще блестели на щеках Барбары и наполняли ее глаза. На ней не было ни туши для ресниц, ни другой косметики, способной оставить потеки. Если ее лицо и опухло от слез, при свете керосиновой лампы этого не было видно. Но даже если оно и так, разве это важно?

— Барбара, мне ты кажешься красивой, — медленно сказал он. — Я давно так думаю.

— Давно? — удивилась она. — Но ты никогда этого не показывал, пока не…

— Я не имел на это права, — ответил он и больше ничего не стал говорить.

— Ты хочешь сказать: пока оставалась хоть какая-то надежда, что Йенс жив? — докончила за него Барбара.

Он кивнул. Ее лицо сморщилось, но она заставила себя остаться спокойной.

— Ты — джентльмен, Сэм. Ты знаешь об этом?

— Я? Об этом я ничего не знаю. Все, что я знаю… — Он снова умолк. Он мог бы сказать: «Все, что я знаю, — это бейсбол, и там я крутился черт знает сколько лет». Это было правдой, но в данный момент Барбаре требовалось услышать совсем другое. Сэм предпринял новую попытку:

— Я знаю лишь то, что постараюсь заботиться о тебе, если ты этого от меня хочешь.

— Да, именно этого я и хочу, — серьезно ответила она. — В такие времена никому не выжить по одиночке. Если мы не будем помогать Друг другу, держаться друг за друга, что тогда вообще остается?

— У тебя есть я.

Сэм немало лет одолевал жизненный путь сам по себе. Фактически он не был одинок: у него всегда была команда, гонка за призами, надежда прорваться выше (хотя она постепенно угасла) — все это заменяло ему семью, жизненную цель и мечты.

Он покачал головой. Как бы глубоко ни пустил бейсбол корни в его душе, сейчас не время думать об этом. Все еще с опаской, все еще испытывая неуверенность, он снова обнял Барбару. Она уставилась в пол и так глубоко вздохнула, что он чуть не разжал руки. Но потом Барбара тряхнула головой. Сэм достаточно ясно понимал: она заставляет себя забыть про Йенса. Барбара склонила свое лицо к его лицу.