Флот вторжения - - Страница 171

Дверь баптистской церкви в городке Фиат, штат Индиана, резко распахнулась, и на пороге появился охранник ящеров. Пленные люди тревожно и удивленно повернули к нему головы — обычно в такое время пришельцы к ним не наведывались. Эти люди усвоили основной урок войны и плена: все, выпадающее из привычной череды событий, заранее неприятно.

Йенс Ларсен тоже поднял голову. Ему не пришлось оборачиваться, ибо он стоял лицом к массивным двойным церковным дверям. До появления охранника Йенс смотрел, как играют в карты. Официантка Сэл всеми силами старалась прибрать даму пик и все червонные карты, чтобы оставить каждого из своих противников с двадцатью шестью очками. Йенс считал, что ей для этого не хватит карт, но кто знает, как повернется игра. К тому же Сэл была напориста, как танк.

Он так и не узнал, как повернулась бы игра. Ящер ступил внутрь церкви, держа автоматическое оружие наготове. Еще двое солдат прикрывали его со стороны двери.

— Пи-ит Ссмифф, — прошипел он. Ларсен не сразу распознал свое вымышленное имя. Когда ящер начал повторять, он отозвался:

— Это я. Что вам нужно?

— Идти, — сказал охранник, по-видимому истощив свой запас английских слов.

Характерный жест, сделанный стволом автомата, устранил всякое недопонимание.

— Что вам нужно? — снова спросил Ларсен, но все же пошел к дверям.

В обращении с пленными ящеры не отличались терпеливостью.

— Счастливо, Пит, — негромко сказала Сэл, когда он отошел от стола.

— Спасибо. И тебе тоже, — ответил он.

Он не пытался сблизиться с нею, точнее, пока не пытался, поскольку все еще надеялся вернуться домой, к Барбаре. Но с каждым днем это «пока» в его мыслях отходило все дальше. И когда он все же предпримет попытку («Если я это сделаю», — не слишком искренне говорил себе Йенс), он был в достаточной степени уверен (нет, он просто был уверен), что женщина откликнется. Один или два раза она вела себя так, что это смахивало на ее желание сблизиться с Йенсом.

Несколько пленных тоже пожелали ему удачи. Ящеры дождались, пока он выйдет, и сразу захлопнули дверь. Йенса обдало холодом. Глаза заслезились. Он столько времени провел в сумраке церкви, что искрящийся на солнце снег был почти невыносим для глаз.

Охранники привели Йенса в здание бывшего универмага, приспособленного ящерами под свою штаб-квартиру. Едва он туда вошел, как сразу же вспотел. Внутри было жарко, будто в духовке, что у ящеров считалось нормальной температурой, Трое конвоировавших его охранников блаженно зашипели. Он не мог понять, как эти твари не подцепят воспаление легких от таких громадных перепадов температуры, которые им приходилось-выдерживать. Возможно, бациллы пневмонии не поражают ящеров. Йенс надеялся, что его они тоже не тронут.

Охранники подвели Йенса к столу, за которым в прошлый раз его допрашивал Гник. Тот уже находился на месте. Наверное, у него был чин лейтенанта — или как это у них там называлось. В левой руке Гник держал какой-то предмет.

— Пит Смит, открывать ваш рот, — без всяких прелюдий потребовал Гник.

— Что? — удивленно спросил Йенс.

— Я говорить, открывать ваш рот. Вы не понимать ваш родной речь?^.

— Нет, верховный начальник… то есть да, верховный начальник.

Йенс решил не препираться и открыл свой рот. Когда со всех сторон тебя окружают вооруженные ящеры, иного выхода нет.

Гник начал приближаться к нему, продолжая держать в левой руке непонятное устройство. Затем он остановился.

— Вы, «Большой Уроды, слишком высокий, — недовольно произнес он.

Шустрый, как и земные рептилии, давшие название этим пришельцам из иного мира, Гник вскарабкался на стул, вставил трубку прибора Ларсену в рот и нажал кнопку Устройство ящеров зашипело, как змея. Йенсу обожгло язык струёй какой-то жидкости.

— Ой! — вскрикнул он и непроизвольно отскочил назад. — Черт побери, что вы со мной сделали?

— Делать вам инъекция, — ответил Гник. Хорошо, что он хоть не рассердился на реакцию Йенса. — Теперь мы установить правда.

— Сделали мне инъекцию? Но…

По представлениям Йенса, уколы всегда были связаны с иглами. Потом он внимательнее пригляделся к чешуйчатой коже Гника. Проткнет ли ее шприц? Этого Йенс не знал. Единственные досягаемые мягкие ткани у ящеров находились во рту. Должно быть, с помощью сжатого газа Гник ввел ему в организм какой-то препарат. Но какой?

— Установить правду? — спросил он.

— Новый средство с наша база, — хвастливо сообщил Гник. — Теперь вы не солгать мне. Инъекция это не допустить.

«Ну и ну», — подумал Йенс. Пот, струящийся у него со лба, теперь был вызван отнюдь не жарой в помещении. В голове шумело, как от выпитого виски. Йенсу требовалось прилагать определенные усилия, чтобы окружающий мир не раздваивался.

— Можно мне сесть? — спросил он.

Гник спрыгнул со стула. Ларсен плюхнулся на сиденье. Кажется, ноги отказывались его держать. «Чего это они?» — вяло подумал он.

В течение нескольких минут Гник стоял и ждал — вероятно, хотел, чтобы препарат оказал максимальное воздействие. Ларсена занимало, не вывернет ли из него все консервы, которые он недавно съел. Разум существовал отдельно от тела. Ощущение было такое, словно он наблюдает за собой с потолка.

— Как ваш имя? — спросил Гник.

«Как мое имя?» — задумался Йенс. Какой замечательный вопрос. Он хотел захихикать, но на это не хватило сил. И все же, как это он называл себя только что? Наконец он вспомнил и ощутил себя победителем.

— Пит Смит, — с гордостью произнес Йенс.

Гник зашипел. Минуты две он о чем-то переговаривался с остальными ящерами. Затем вновь повернул свои бугорчатые глаза к Ларсену.

— Куда вы направляться, когда мы поймать вас на этот… предмет?

Он по-прежнему не мог вспомнить, как будет по-английски «велосипед».

— Я… я ехал навестить моих родственников, живущих к западу от Монтпельера.

Йенсу было нелегко придерживаться своей легенды, но он все же справился с этим. Возможно, он уже так часто рассказывал ее, что сам начал считать правдой. А может, средство ящеров было не настолько эффективным, как они думали. В бульварных фантастических романах дела обстояли довольно просто: сегодня что-то придумываешь, завтра это создаешь, а послезавтра — пользуешься созданным. В реальном мире все обстояло иначе, в чем Йенс постоянно убеждался, работая в Метлабе. Обычно природа оказывалась менее податливой, чем ее рисовали сочинители дешевого чтива.