Флот вторжения - - Страница 163

— Хотите разрезать младенца пополам, не так ли?"По библейскому тексту, к царю Соломону пришли на суд две женщины с ребенком, каждая утверждала, что это ее младенец. Царь Соломон приказал стражнику разрубить младенца пополам и отдать каждой по половине. Тогда настоящая мать взмолилась не делать этого — пусть ребенок достанется противнице, но остается живым (3 книга Царств, 3, 17-27)»

— Именно это я и собираюсь сделать, Егер, — ответил Мордехай. — Вы угадали. Ладно, берите себе часть. Отдаю ее вам. Ваши нацистские придурки смыслят в этом и, наверное, сообразят, на что пустить ваш гостинец. Но, помимо вас и русских, свой шанс должен получить кое-кто еще.

— Кого вы подразумеваете? Вас самих? — спросил Егер. Мысль о польских еврей, обладающих таким ужасным оружием, встревожила его в той же степени, в какой Мордехай страшился попадания этого оружия к немцам. У евреев достаточно веских причин нанести удар по Германии. Однако Мордехай покачал головой:

— Нет, не нас. У нас нет ученых, нет лабораторий и оборудования, чтобы заниматься всем этим. К тому же вокруг слишком много ящеров, чтобы сохранить проводимые работы в тайне.

— Тогда кто же? — спросил Егер.

— Я подумал об американцах, — ответил Мордехай. — Они потеряли Вашингтон, поэтому на своей шкуре убедились, что эта штука — не просто теория. Насколько нам известно, они уже занимались такими исследованиями. Там полно ученых, сбежавших в Америку от вас, фашистов. Эта страна большая, как и Россия. В Штатах хватает мест, где можно спрятаться от ящеров, пока те разнюхают, что к чему.

Егер задумался о словах Мордехая. У него было инстинктивное нежелание передавать стратегический материал врагам, но в сравнении с ящерами американцы все-таки союзники… И с точки зрения чисто человеческой политики чем больше противовес Москве, тем лучше. Но оставался еще один серьезный вопрос.

— Как вы предполагаете переправить этот материал через Атлантику?

Егер ждал, что Мордехай растеряется, но тот остался невозмутимым.

— Это устроить легче, чем вы думаете. Ящеры уже не так доверяют нам, как вначале, но вне городов мы по-прежнему имеем достаточную свободу передвижения. Поэтому сможем доставить материал к морю.

— А потом? — спросил Егер. — Погрузите на пароход и поплывете в Нью-Йорк?

— Вам это кажется шуткой, а я считаю такое возможным, — сказал Мордехай. — Морское сообщение до сих пор остается на удивление оживленным. Ящеры не атакуют все суда подряд, как они делают это с поездами или грузовиками. Но я не собирался отправлять сей груз обычным пароходом. У нас есть возможность подогнать к берегу подводную лодку так, что ящеры не заметят. Мы уже проделывали это два раза, сумеем и в третий.

— Подводная лодка? — удивился Егер.

«Американская? — подумал он. — Нет, скорее всего, английская». Прежде Балтийское море в течение нескольких месяцев являлось немецким. Любой командир британской подводной лодки знал: выставить там перископ равнозначно самоубийству. Однако сейчас у Германии были более серьезные заботы, чем субмарины англичан.

— Значит, подводная лодка, — теперь уже утвердительно сказал Егер. — Но это может оказаться довольно безумной затеей.

— Правильно, мы безумцы, — ответил Мордехай. — Если до войны мы и не были безумцами, то вы, нацисты, сделали нас такими. — Смех его был полон самоиронии. — А сейчас я, должно быть, совсем сошел с ума, раз вступаю с нацистами в сделку и помогаю им в том, что может привести к концу света. Просто один вариант конца света хуже, чем другие, правда?

— Да.

Егеру казалось не менее странным вступить в сделку сначала с коммунистами, теперь с евреями. Находясь достаточно близко от Германии, он вдруг задумался о том, как посмотрит его начальство (и гестапо) на все, что он совершил с той самой минуты, когда ящеры подбили его «Т-3». Но если мир не спятил окончательно, содержимое мешочков со свинцовой прокладкой сможет искупить любое количество идеологических грехов. Почти любое.

— Мы договорились?» — спросил Мордехай.

— Мы договорились, — ответил Егер. Впоследствии он так и не мог толком сказать, кто же первый протянул руку. Но рукопожатие было крепким.

***

Атвар был полностью поглощен проверкой последних донесений о том, как Раса справляется с чудовищной зимней погодой на Тосев-3, когда мелодичный сигнал компьютера напомнил ему о назначенной встрече.

— Дрефсаб, это вы? — осведомился он в переговорное устройство.

— Да, господин адмирал, — раздался ответ из приемной. Разумеется, никто не мог допустить и мысли, чтобы заставлять командующего эскадрой Расы ждать, тем не менее эта формальность соблюдалась.

— Входите, Дрефсаб, — произнес Атвар и нажал на своем столе кнопку, открывающую вход в кабинет.

Когда появился Дрефсаб, главнокомандующий зашипел, не на шутку перепугавшись. Офицер разведки был одним из умнейших самцов, внедренных в подчинение Страхи, чтобы попытаться выяснить, каким образом тот шпионит за главнокомандующим. К тому же он вел поединок с агентами разведок Больших Уродов, которые не обладали имевшимися у Дрефсаба техническими возможностями, зато компенсировали это обманными интригами, которым бы позавидовал даже императорский двор. Дрефсаб всегда был опрятен и щеголеват. Сейчас же он предстал перед главнокомандующим с размазанной раскраской тела, тусклыми чешуйками и расширенными зрачками.

— Ради Императора, что с вами? — воскликнул Атвар.

— Господин адмирал, клянусь Императором, я считаю, что обязан сообщить о своем несоответствии занимаемой должности, — ответил Дрефсаб, опуская глаза.

Даже голос его звучал так, словно связки проржавели.

— Это я вижу, — сказал Атвар. — Но что произошло? Как вы дошли до такого состояния?

— Господин адмирал, я решил расследовать, как незаконная торговля тосевитской травой, называемой имбирь, воздействует на наши войска. Сознаю, я сделал это без приказа, но я посчитал, что проблема достаточно серьезна и потому оправдывает нарушение дисциплины.

— Продолжайте, — велел Атвар.

Самцы, решившиеся сделать что-либо без приказа, были редки среди Расы, и таких становилось все меньше. Однако инициатива подобного рода, похоже, была обычным делом у Больших Уродов. «Если именно это явилось результатом попыток Расы сравниться с тосевитами по части их неистощимой энергии, — подумал главнокомандующий, — то лучше бы корабли нашей эскадры вообще не покидали Родины».