Флот вторжения - - Страница 156

Она посмотрела на Бобби. Он внимательно следил за нею. Когда их глаза встретились, Бобби отвел взгляд. «Думает, не вырвет ли меня снова», — предположила Лю Хань. Она кисло улыбнулась. Что может знать мужчина о женщине, ожидающей ребенка?

Лю всем телом прильнула к Бобби Фьоре так, как не прижималась с того самого первого дня, когда он поразил ее своей добротой. Пусть он мужчина, иностранный дьявол. Может, он совсем мало знает о беременных женщинах, но в сравнении с самым мудрым из маленьких чешуйчатых дьяволов он истинный Конфуций.

***

Когда Дэвид Гольдфарб вошел в зал «Белой Лошади», на него пахнуло душным теплом и дымом.

— Дверь закрой; черт тебя дери! — крикнули трое человек из разных концов бара.

Гольдфарб быстро закрыл дверь, затем принялся проталкиваться сквозь толпу, чтобы пробраться как можно ближе к камину.

Треск дров, колеблющееся пламя свечей вместо темных из-за отсутствия электричества лампочек — все это в значительной мере возвращало зал к его средневековым истокам. Тени прыгали и вздрагивали, как живые. Они прятались по углам, готовые в любой момент выползти оттуда и напасть. Прежде Гольдфарб никогда не боялся темноты, но теперь он лучше понимал, почему темнота могла страшить его предков.

Тяжелый залах немытых тел говорил об отступлении еще на один Шаг от норм цивилизованной жизни. Гольдфарб сознавал, что и сам пахнет не лучше, но что тут поделаешь? Горячей воды не было, а мытье в холодной грозило пневмонией.

К тому же когда амбре исходит от всех, то в отдельности вроде бы никто и не пахнет. Через несколько вдохов нос начал воспринимать этот запах как часть здешней атмосферы и позабыл о нем, равно как и сам оператор радарной установки научился игнорировать звуки взрывов вокруг того места, где стояла его станция.

Лавируя между столиками, к Гольдфарбу подошла Сильвия.

— Чего желаешь, дорогуша? — улыбнувшись, спросила она.

При свете камина ее волосы светились, как расплавленная медь.

— Пинту того, что у вас есть, — ответил он. Пиво в Белой Лошади» никогда не иссякало, но всякий раз здесь наливали какой-то другой сорт.

Отвечая, Гольдфарб ненадолго обнял официантку за талию. Она не вывернулась и не хлопнула его по руке, как делала это до той ночи, когда он впервые отправился в холодную высь. Вместо этого девушка потеснее прижалась к нему, задрала голову, чтобы провести губами по губам Гольдфарба, и потом выскользнула, поспешив выполнить заказы других посетителей.

Гольдфарб подумал, что хотеть ее всегда было более возбуждающим, чем спать с нею. А может, он просто слишком многого ожидал. Он знал, что она дарит свою благосклонность многим мужчинам, и это не тревожило Гольдфарба, пока он оставался сторонним наблюдателем. Сейчас, когда он сам оказался одним из таких парней, это выглядело иначе. Он не считал себя ревнивцем; если говорить начистоту, то он совсем не ревновал. Но Дэвиду хотелось, чтобы Сильвия принадлежала ему больше, чем она допускала.

«И все же, — признался он самому себе, — мысленные видения обнаженной Сильвии не согревали, когда я вдыхал отдающий резиной холодный кислород там, на громадной высоте».

Среди темного леса голубых мундиров летчиков и гражданских пиджаков из твида и саржи вновь появилась белая блузка Сильвии. Девушка подала Гольдфарбу кружку:

— Давай, милый, пробуй. Скажешь, как тебе оно. Она отошла и замерла, ожидая его реакции. Гольдфарб с осторожностью отхлебнул. Некоторые сорта так называемого пива, которые ему приходилось пить с момента появления ящеров… да, в сравнении с ними пиво времен войны с немцами могло показаться нектаром. Но сейчас от густого, пряного аромата, наполнившего рот, у него удивленно поднялись брови.

— А ведь чертовски недурно! — с изумлением сказал он. Гольдфарб сделал новый глоток, задумчиво чмокнул губами. — Такого я еще не пил, но все равно здорово. Где наш правоверный владыка раскопал такое?

Сильвия отбросила с глаз рыжую прядь волос.

— Сам сварил.

— Рассказывай, — заявил с привычным недоверием Гольдфарб.

— Говорю тебе, сам, — с упрямством и обидой повторила Сильвия. — Мы с Дафной помогали. Когда знаешь, что и как, это совсем просто. Может, после войны… если вообще что-то останется после войны… но если останется, я открою собственную пивоварню и паб рядом с нею. Я бы и тебя пригласила, но ты как начнешь опрокидывать кружку за кружкой, разориться можно.

Гольдфарб привычным движением опорожнил свою кружку.

— Если твое пиво будет не хуже этого, я обязательно приду. А сейчас принеси-ка мне еще одну.

Гольдфарб провожал Сильвию взглядом, пока она не скрылась среди массы посетителей. Со времени появления ящеров она была первой, от кого Гольдфарб услышал о том, что может быть после войны. Одно дело — думать о том, что будет, когда разобьют джерри; но война против ящеров, как ему казалось, может продолжаться до бесконечности… если только люди ее не проиграют.

— Привет, старина, — произнес рядом чей-то заплетающийся язык.

Гольдфарб обернулся. Судя по облику Джерома Джоунза, тот уже нагрузился значительно ниже ватерлинии и мог затонуть в любой момент.

— Хочешь знать, чем я сегодня ужинал, помимо картошки? — поинтересовался второй оператор радара. — Печеными бобами, вот чем.

Глаза Джоунза светились от плотоядного триумфа.

— Что-то кроме картошки — это, разумеется, событие, — согласился Гольдфарб.

В Англии было голодай, и не только потому, что остров не мог обеспечивать себя растительной пищей в достаточном количестве, но еще и потому, что ящеры, бомбившие железные дороги, мешали доставке имевшегося продовольствия.

— Так что можешь не особо задаваться своим болтанием в воздухе с этими проклятыми летчиками… Печеные бобы!

Джоунз причмокнул губами и дохнул на Гольдфарба. Печеными бобами там не пахло — из недр Джерома валил густой запах пива.

— Я не задаюсь, Джером, — вздохнув, ответил Гольдфарб. — Мне приказали это делать, и я выполнил приказ.

Дэвид знал: его бывший напарник по станции обижается, что не его выбрали для полетов на борту «Ланкастера». Джоунз страстно хотел оказаться в воздухе на боевом дежурстве (впрочем, никто его не мог за это осуждать). И не только из-за патриотизма. Была тут и другая причина. Болтаясь на земле, он по-прежнему не имел успеха у официанток из «Белой Лошади».