Флот вторжения - - Страница 150

На фабрику и прилегающую улицу с визгом сыпались снаряды, но уже не из танковых пушек, а с западной стороны. Это продолжали стрелять остающиеся в строю американские батареи, что находились на острове Столпс-Айленд, посреди Фокс-Ривер. Артиллеристы обрушивали огонь на головы своих же солдат, надеясь, что одновременно бьют и по врагу. Дэниелс восхищался их решимостью, но ему не хотелось оказаться «принимающим» в этой игре.

Артобстрел заставил ящеров, сунувшихся было на фабрику, прекратить огонь и затаиться. «Фактически, — рассуждал Остолоп, — они сейчас делают то же самое, что и я».

Приставив к плечу винтовку Спрингфилда, Остолоп чувствовал свою неполноценность. Должно быть, такое же ощущение было и у деда Дэниелса, если тому когда-нибудь приходилось сражаться против янки, вооруженных магазинными винтовками Генри, паля по ним из своей древней однострелки, заряжавшейся с дула.

Неожиданно сзади раздалась длинная очередь. Неужели за какую-то чертову секунду ящеры успели обойти его с тыла? Но дело здесь было не только в том, что стрельба ящеров отличалась большей упорядоченностью. То, из чего стреляли, по звуку не походило на оружие пришельцев. Когда же Дэниелс сообразил, в чем тут дело, то крикнул:

— Эй, парень с пулеметом! Двигай свою задницу сюда! Через минуту рядом с ним плюхнулся незнакомый солдат.

— Откуда они лупят, капрал? — спросил он.

— Вот оттуда. Во всяком случае последний раз стреляли с того места, — ответил, махнув рукой. Остолоп.

Ручной пулемет начал строчить. Этот солдат был не из подразделения Дэниелса. Он выпустил длинную очередь, не менее полусотни пуль, словно боялся, что ему придется платить за весь неизрасходованный боекомплект. Где-то сзади, слева от Дэниелса, ударил другой пулемет. Усмехнувшись недоуменному выражению на лице Остолопа, солдат сказал:

— У нас, капрал, весь взвод имеет такие штучки. Лупят достаточно хорошо, чтобы заставить этих чешуйчатых сукиных сынов дважды подумать, прежде чем переть на нас.

Ручной пулемет, стрелявший револьверными патронами сорок пятого калибра, имел точность попадания лишь в радиусе около двухсот ярдов. Однако в уличном бою или при стрельбе среди зданий, как сейчас, кучность огня значила намного больше, чем точность. Поскольку американское стрелковое оружие не могло сравниться с автоматами ящеров, ручные пулеметы, вероятно, были лучшим из того, что есть.

— Да, во Франции штурмовые отряды немцев иногда тоже таскали такие штучки. Но я без особых раздумий бил и по ним.

Пулеметчик повернулся к нему: .

— Так, значит, ты бывал там? Мне кажется, здесь похуже.

— Пожалуй, да, — после короткого размышления ответил Дэниелс., — Не думай, что там было весело, но всегда легче хвататься за длинный конец палки. А все эти пиф-паф среди фабричных развалин — прежде мне казалось, что они ничем не отличаются от окопов. Но сейчас я все больше убеждаюсь, что ошибался.

Где-то почти над самой крышей послышался рокот самолета.

— Наши, — с радостным изумлением произнес пулеметчик.

Дэниелс разделял его чувства: американских самолетов сейчас было крайне мало. В течение нескольких секунд самолет обрушивал на наступающих ящеров шквал пулеметного огня. В ответ с земли раздался почти столь же оглушительный грохот вражеских пулеметов. Двигатель самолета осекся, его пулеметы смолкли. Самолет рухнул, и от такого удара наверняка повылетали бы стекла, если бы в Авроре они еще сохранились.

— Проклятье, — в один голос вырвалось у пулеметчика с Остолопом.

— Надеюсь, что он упал в самое скопище этих придурков.

— Я тоже, — сказал пулеметчик. — Вообще-то я хотел, чтобы он невредимым убрался отсюда, чтобы завтра прилететь снова и опять вдарить по ним.

Дэниелс кивнул. Иногда ему казалось, что никому из американских летчиков не удается сделать против ящеров больше одного вылета. Если терять с такой скоростью пилотов и самолеты — долго не провоюешь.

Солдат дал очередь по ящерам.

— Капрал, если хочешь слинять отсюда, я тебя прикрою. От тебя с твоим стариной «спрингфилдом» не ахти сколько проку в этом бою, — сказал он.

Если бы не вторая фраза, Дэниелс, может, и принял бы это предложение. Но сейчас он понимал: гордость не позволит ему оставить это место. Можно сколько угодно думать, что ты стар, а твоя винтовка годится лишь для антикварной лавки. Но он не намерен допускать, чтобы этот желторотый мальчишка говорил, будто он, Дэниелс, не способен выдержать бой.

— Я останусь, — коротко бросил Остолоп.

— Ну раз тебе так хочется, — пожав плечами, ответил пулеметчик.

Остолопу подумалось, что лишь его сержантские нашивки не позволили этому юнцу добавить «папаша».

Ящеры устремились вперед, стреляя на ходу. Языки пламени, полыхающие над горевшей балкой, помогали следить за их движениями. Дэниелс выстрелил. Один из наступавших кувырнулся. Остолоп испустил клич времен Гражданской войны, который наверняка понравился бы его деду.

— Кто сказал, что я плох в бою? Пулеметчик недоуменно уставился на него:

— Разве я что-то говорил?

Мальчишка привстал на одно колено, чтобы выстрелить, затем упал на спину почти что с изяществом циркового акробата. На Дэниелса брызнуло что-то горячее и мокрое. В колеблющемся свете пламени он различил у себя на руке серую с красными прожилками массу. Он лихорадочно обтер руку о брюки.

Бросив взгляд в сторону пулеметчика, Дэниелс увидел, что у того верхняя часть черепа снесена, словно топором. Оттуда текла густая лужа крови.

У Дэниелса не было времени позволить своему желудку вывернуться наизнанку, хотя тот был бы не прочь это сделать. Насколько Дэниелс понимал, он сейчас сражался на самой передовой позиции американских войск. Сержант выстрелил в одного из ящеров — думал, промахнулся, но маленькое чудовище рухнуло вниз. Затем он развернулся на четверть оборота и выстрелил 8 другого.

Остолоп совершенно не представлял, куда попала вторая пуля и попала ли вообще. Он отлично понимал, что, если и дальше стрелять из винтовки с затворам по тем, кто палит из автоматов, ему очень скоро прострелят задницу и все остальные части тела. Дэниелс схватил ручной пулемет. У мертвого пулеметчика остались еще две ленты. На какое-то время хватит.