Флот вторжения - - Страница 143

— Пожалуйста, дайте мне несколько дней на обдумывание того, что я должен сделать.

На этот раз трюк с болезнью не сработает. Мойше знал об этом заранее.

— Я только прошу вас продолжать работать с нами и для нашего дела, как вы работали прежде. — Насколько Русси становился все осторожнее в своих высказываниях, настолько и Золрааг делался все подозрительнее относительно того, что слышал от Русси. — Почему вам нужно время на обдумывание? — Губернатор что-то сказал в аппарат, стоявший возле него на столе. Это был не телефон, но оттуда все равно раздался ответ. Иногда Мойше казалось, что машина думает за Золраага. Губернатор объявил:

— Наши исследования показывают, что угроза против семьи тосевита чаще всего оказывается наиболее эффективным способом добиться его послушания.

От Русси не ускользнуло то, как Золрааг произнес эту фразу.

— А для Расы это тоже справедливо? — спросил он, надеясь отвлечь Золраага от умозаключений насчет того, зачем ему понадобилось дополнительное время на обдумывание.

Уловка сработала — по крайней мере дала несколько лишних минут. Губернатор совсем по-человечески хмыкнул, рот его широко раскрылся. Видно, вопрос Мойше его позабавил.

— Вряд ли, гepp Русси. Спаривания среди нашего вида происходят только в определенный сезон. Тогда самки выделяют особый запах, способствующий этому. Самки высиживают и воспитывают наш молодняк — это их роль в жизни. Но у нас нет постоянных семей, как у тосевитов. Да и как могли бы мы их иметь, если у нас нет определенности относительно родителей?

«Тогда все ящеры — ублюдки в самом буквальном смысле этого слова». Мойше про себя улыбнулся.

— Так это в равной степени относится и к вашему Императору?

При упоминании титула своего правителя Золрааг опустил глаза.

— Конечно же нет, глупый тосевит, — сказал он. — У Императора есть самки, предназначенные специально для него, чтобы его линия могла надежно продолжаться. Так было в течение тысячи поколений, а может, и больше, поэтому так будет всегда.

«Гарем», — понял Русси. Казалось» после этого он должен был бы с еще большим презрением думать о ящерах, но такого не случилось. Золрааг говорил о своем Императоре с почтением, с каким еврей говорил бы о своем Боге. Тысяча поколений — неудивительно, что Золрааг видел будущее как простое продолжение того, что уже было.

Губернатор вернулся к вопросу, который задавал прежде:

— Зная, что ваша семья является гарантией вашего послушания, почему вы до сих пор колеблетесь? Это явно противоречит результатам наших исследований вашего вида.

«Каких еще исследований?» — подумал Русси. Говоря по правде, он не хотел этого знать. Скорее всего, под этим бесцветным словом скрывается больше страданий, чем способен выдержать его рассудок. Ящеры в конечном счете недалеко ушли от нацистов — они тоже творили с людьми все, что пожелают, и не задумывались о последствиях. Только масштаб покрупнее: для них все человечество значит столько же, сколько для нацистов — евреи. «Я должен был понять это раньше», — думал Русси. Тем не менее он не мог винить себя за прошлые действия. Его соплеменники тогда вымирали, и он помог их спасти. И как нередко случается, краткосрочное решение оказалось частью долгосрочной проблемы.

— Прошу вас отвечать, герр Русси, — резко сказал Золрааг.

— Ну как я могу ответить сейчас? — взмолился Русси. — Вы ставите меня перед невозможным выбором. Мне нужно время на обдумывание.

— Я дам вам один день, — сказал губернатор так, словно сделал великую уступку. — После этого срока я более не потерплю вашу тактику проволочек.

— Да, ваше превосходительство. Благодарю вас, ваше превосходительство.

Русси выскользнул из кабинета Золраага, прежде чем тому придет здравая мысль приставить к нему двоих охранников. Несмотря ни на что, Мойше был вынужден признать, что пришельцы смыслят в тонкостях оккупации намного меньше, чем нацисты.

«Что же теперь делать? — раздумывал он, выходя на уличный холод. — Если я воздам ящерам хвалу за уничтожение Вашингтона, то заслужу себе пулю в спину. Если откажусь…» Он подумал о самоубийстве, которое положило бы конец требованиям Золраага. Это спасло бы его жену и сына. Но он не хотел умирать, он вынес слишком много, чтобы расстаться жизнью. Если существует хоть какой-то иной выход, нужно воспользоваться им.» Русси не удивило, что ноги его сами собой направились к штаб-квартире Мордехая Анелевича. Если кто-то и мог ему помочь, то таким человеком был этот еврейский боевой командир. Беда лишь в том, что Мойше не знал, можно ли вообще ему чем-то помочь.

Когда он подошел, вооруженные часовые у входа в штаб-квартиру если не встали по стойке «смирно», то во всяком случае уважительно вытянулись. Русси сумел без труда пройти к Анелевичу. Тот лишь взглянул ему в глаза и сразу спросил:

— Чем ящер пригрозил вам?

— Не мне, моей семье…

Русси в нескольких словах пересказал ему разговор с Золраагом. Анелевич выругался.

— Пойдемте-ка прогуляемся, реббе Мойше. У меня такое чувство, что ящеры способны слышать все, что мы здесь говорим.

— Пошли.

Русси снова оказался на улице. В эту зиму даже за пределами бывшего гетто Варшава имела давяще унылый вид. Дым от печей, топившихся дровами и низкосортным углем, висел над городом, окрашивая облака и выпавший снег в грязно-бурый цвет. Деревья, зеленые и пышные летом, сейчас устремляли к небу голые ветви, напоминая Русси руки и пальцы скелетов. Повсюду валялись груды хлама, облепленные поляками и евреями, тащившими оттуда что только можно.

— Ну, — резко проговорил Анелевич. — Что вы решили?

— Не знаю, просто не знаю. Мы ждали, что это случится… Вот и случилось. Но я думал, они будут целить только в меня, а не в Ривку и Рейвена.

Русси раскачивался взад-вперед, словно оплакивая упущенные возможности.

Глаза Анелевича прищурились.

— Они учатся. По всем меркам, ящеры — не дураки, просто наивны. Ладно, теперь надо выбрать одно из трех. Что вы хотите: исчезнуть самому, чтобы исчезла ваша семья или же чтобы вы все одновременно исчезли? У меня разработаны планы на все три случая, но я должен знать, какой вы изберете.