Флот вторжения - - Страница 137

Пришелец, что махнул Йенсу рукой, вывел отряд на проезжую часть, где снега было немногим меньше, чем в окрестных полях.

— Кто вы? — спросил он по-английски у Ларсена. Жаркий выдыхаемый воздух клубами плавал вокруг него.

— Меня зовут Пит Смит, — ответил Йенс. Его уже останавливали патрули ящеров, но он никогда не называл своего настоящего имени, опасаясь: вдруг пришельцы каким-то образом сумели составить список физиков-ядерщиков. И даже вымышленные имена он никогда не называл дважды.

— Что вы делать, Пит Ссмифф? Почему быть здесь? В устах пришельца первый звук придуманной Ларсеном фамилии превратился в длинный шипящий, а двойное «ф» на конце напоминало акцент лондонских кокни

— Собираюсь навестить моих родственников. Они живут сразу же за Монтпельером, — ответил Йенс, назвав небольшой город, расположенный, судя по карте, к западу от Фиата.

— Вам не холодно? — спросил ящер. — Не холодно на этот… этой вещи?

Он явно забыл слово «велосипед».

— Конечно холодно, — ответил Ларсен. Он чувствовал, что, если осмелится сказать обратное, ящеры наверняка его застрелят. Надеясь, что голос звучит достаточно недовольно, Йенс продолжал:

— Когда надо, приходится ехать на велосипеде. Бензина для машины нет.

Сейчас эти слова с полным основанием мог бы сказать каждый. Йенс умолчал о том, что его лишенная жизни машина осталась в восточном Огайо.

Пока ящеры говорили между собой, их голоса походили на свист и шипение паровых двигателей. Потом тот, кто расспрашивал Ларсена, обратился к нему:

— Вы идти с нами. Мы спрашивать вас об другие вещи. — Он махнул стволом оружия, желая убедиться, что Йенс его понял.

— Но я не хочу! — воскликнул Ларсен.

Сказанное было одинаково справедливым и для воображаемого Пита Смита, и для него самого. Если ящеры затеют серьезный допрос, то быстро обнаружат, насколько мало он знает о своих вымышленных родственниках, живущих к западу от Монтпельера. Возможно, им даже удастся установить, что у него вообще нет родственников в тех краях. А если ящеры это установят, они, вероятнее всего, начнут копать намного глубже и постараются узнать, кто он такой на самом деле и почему катит на велосипеде по восточной части Индианы.

— Не иметь значение, что вы хотеть, — сказал ящер. — Вы идти с нами. Или оставаться.

Он вскинул оружие, прицелившись Ларсену прямо в грудь. Смысл был ясен: если он останется здесь, то навсегда. Пришелец Заговорил на своем языке — наверное, переводил спутникам то, что сказал Йенсу. У них широко раскрылись рты. Ларсену уже доводилось видеть такой жест, причем довольно часто, и он догадался, что это значит: ящеры смеялись над ним.

— Я пойду, — сказал он, ибо другого выбора не оставалось.

Ящеры выстроились по обе стороны от его велосипеда и повели Йенса в Фиат.

Городишко растянулся вдоль Шоссе-18: несколько десятков домов, универмаг, бензозаправочная станция компании «Эссо» (сейчас ее колонки были похожи на снежные холмы) и церковь. Все это помещалось по одну сторону дороги. Вероятно, универмаг был главным источником существования города. Двое ребятишек с криками носились по пустому шоссе, бросаясь снежками. Они даже не взглянули на проходящих ящеров. Успели привыкнуть. «Дети быстро приспосабливаются», — подумал Ларсен. Жаль, ему это не дано.

В универмаге ящеры устроили свой штаб. Забор из острой, словно бритва, проволоки опоясывал здание, не позволяя никому подойти слишком близко. Перед универмагом стояла небольшая сторожевая будка. Ларсен не позавидовал бы человеку, несущему там дежурство. А торчащему в будке пришельцу, должно быть, было намного холоднее.

Когда ящеры открыли входную дверь универмага, в лицо Йенсу пахнуло жаром. В считанные секунды он попал с мороза в пекло. Потовые железы, которые, как он думал, погрузились в спячку до следующего лета, неожиданно заработали. В шерстяной шапке, пальто и свитере Йенс чувствовал себя словно мясное блюдо в закрытой кастрюле, только что перенесенной из ледника в духовку. — Ax! — разом произнесли ящеры. Все как один они стащили с себя одежду и погрузились в столь любимую ими жару. Они не возражали, когда Ларсен сбросил пальто, шапку, а немного погодя и свитер. Но даже в рубашке и брюках ему все равно было жарко. И хотя ящеры моментально разделись догола, Йенс в последний раз раздевался при всех лет в тринадцать, в плавательном бассейне. Дальше снимать с себя одежду он не стал.

Пришелец, говоривший по-английски, подвел Ларсена к стулу, а сам уселся с другой стороны стола. Потом протянул руку и нажал кнопку на небольшом аппарате, стоящем на столе. За прозрачным окошечком внутри машины что-то завертелось. Йенс пытался понять, для чего это устройство.

— Кто вы? — спросил ящер, словно видел его впервые. Йенс повторил имя выдуманного Пита Смита.

— Что вы делать? — задал новый вопрос пришелец, и Йенс вновь рассказал свою историю про мифических родственников, живущих к западу от Монтпельера.

Ящер взял другое устройство и что-то туда сказал. Когда оно прошипело ответ, Ларсен даже подпрыгнул. Ящер произнес еще что-то. Так они разговаривали с машиной в течение нескольких минут. Вначале Ларсен подумал, что это какой-то странного вида телефон или радиостанция. Однако чем дольше ящер пользовался этой машиной, тем сильнее Йенсу казалось, что машина говорит сама. Понять бы, что она говорит… Вдруг из ее недр прозвучало его выдуманное имя.

Ящер повернул к Ларсену один из своих глазных бугорков.

— Мы не иметь сведения о вас. Пит Смит. — Эти слова могли означать вынесение приговора. — Как вы объяснить это?

— Видите ли, сэр… простите, как вас зовут?

— Я есть Гник, — представился ящер. — Вы называть меня верховный начальник.

— Хорошо, верховный начальник Гник, я полагаю, что причина, почему у вас нет никаких сведений обо мне, вполне объяснима. До последнего времени я просто жил на своей маленькой ферме и никого не беспокоил. Если бы я знал, что встречусь с вами, я бы предпочел и дальше никуда не вылезать.

Это было самое лучшее объяснение, которое в спешке смог придумать Ларсен. Он вытер рукавом вспотевший лоб.