Прелестная северянка - Тернер Элизабет - Страница 74

Девушка провела кончиком языка по нижней губе и неуверенно улыбнулась в ответ.

– Такая память может быть или благом, или проклятием.

– Так и есть, дорогая. Поверь мне, так оно и есть. Тесс замерла. Ожидая, насторожившись. И надеясь. Зак тихо выругался. Глупая женщина, неужели у нее нет ни капли здравого смысла? Разве она не знает, что от дьявола нужно бежать, а не встречать его с распростертыми объятиями и улыбкой на устах? Он накрутил локон на указательный палец.

– Не думаю, чтобы револьвер всегда был у тебя под рукой в нужный момент.

– Ну нет. – Она сделала слабую попытку освободить свои волосы из его рук. – Зачем мне нужен был револьвер, если я была уверена, что это – ты?

– Правильно, – уступил он. Уголки его губ приподнялись в улыбке. – Помню, много лет назад тебе тоже не понадобился револьвер. Ручки метлы было вполне достаточно.

– Я чуть с ума не сошла от страха, обнаружив тебя шарящим в нашем буфете.

– Если ты и испугалась, то этого не было видно.

– У меня так дрожали коленки, что я боялась, как бы ты этого не заметил.

– Целая жизнь прошла с тех пор.

Зак подошел к ней и, не в состоянии больше сдерживаться, нежно поцеловал в губы.

Тесс прислонилась к нему, обняв его за талию, и вздохнула – грустно и обреченно.

– Зак, тебе неинтересно со мной, поэтому ты уехал в город? Другие женщины привлекают тебя больше, чем я?

Ответом на этот вопрос послужило длительное молчание. Зака удивляло, как может Тесс сомневаться в своей, привлекательности. Каждую ночь ему приходилось вести суровую борьбу с самим собой, чтобы держаться от нее на расстоянии. Это было самое лучшее, что он мог сделать. Она вообразила, что любит его. С его стороны было бы чрезвычайно жестоко подогревать ее чувства, зная, что никогда не сможет на них ответить.

– Ты так считаешь? – наконец сказал он. – Думаешь, что я отправился в город в поисках женского общества?

Тесс пожала плечами.

– Я просто не знаю, что думать, – тихо призналась она. Его дыхание коснулось макушки Тесс.

– Если тебе от этого будет легче, то скажу, что я поехал в город вовсе не к другой женщине. После тебя все другие женщины меня мало привлекают.

Зак говорил правду: что касается других женщин, то тут Тесс не было равных. Ни одна из них не была такой красивой – и такой милой.

Тесс подняла голову и вопросительно посмотрела на него своими дымчато-серыми глазами.

– Это комплимент или оскорбление?

Зак одной рукой обнял ее за талию, притянул к себе и согнутым пальцем приподнял ее подбородок. Бог свидетель, он старался как мог, но, кажется, проиграл эту битву. Возможно, у него не очень-то сильный характер, но он просто не может держаться в стороне от Тесс, а теперь больше уже не хочет и пытаться.

– Честно говоря, я отправился в город с намерением как следует надраться. Но как видишь, я абсолютно трезв. Даже виски потеряло для меня свою привлекательность. Ты меня губишь, дорогая. Скоро у меня вообще не будет никаких недостатков.

Он не хотел и не мог отказать себе в еще одном долгом, жадном поцелуе. Наконец с большой неохотой Зак отпустил ее.

– Иди спать, Тесс, – хрипло проговорил он. – Пока я не сделал чего-нибудь, о чем мы оба потом пожалеем.

Она отвернулась, но Зак успел заметить обиду в ее глазах и обругал себя дураком. Еще немного – и он не смог бы отпустить ее.

Тесс бросила взгляд на комнату, в которой спал индейский мальчик.

– Что, если мальчик проснется ночью?

– Иди. – Зак подтолкнул девушку в сторону ее комнаты. – Я буду спать здесь, в патио, на скамейке. Если мальчику что-нибудь понадобится, позову тебя.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Зак смотрел, как Тесс исчезает в доме, слышал шуршание постельного белья, когда она устраивалась в кровати на остаток ночи. Он всей душой жаждал лечь рядом с ней, ему до боли хотелось держать ее в объятиях, любить ее. Вместо этого ему пришлось вытянуться на ближайшей скамье в патио. Зак положил руки под голову и уставился в небо, усеянное миллионами звезд.

Индейский мальчик был для него совершенно чужим, но горячее желание Тесс защитить его неожиданно затронуло какую-то струну в душе Зака. Он вспомнил времена, когда голодал, как и спящий в его комнате парнишка, был в полном отчаянии, далеко от родного дома и своей семьи. Как и этому мальчику, Тесс дала ему пищу и кров. Она лечила раны его и Джеда и поддерживала их ослабевший дух. Но потом она же и предала их.

Зак подвигался на жесткой скамье, пытаясь найти удобное положение. Как могла Тесс, так долго ухаживая за ними, сдать их властям? В этом не было никакого смысла. Но этот мучительный вопрос снова и снова возникал у него. А если их выдала не Тесс, то кто же? Джед никогда не верил в предательство Тесс. Джед, да упокоится он с миром, безуспешно пытался убедить и его в невиновности девушки. Зак ущипнул себя за переносицу. Господи! Как ему сейчас не хватало этого старого скряги!

Устав от вопросов, на которые не находилось ответов, Зак уснул только перед рассветом.

На следующее утро Зак отправился за Амелией. Солнце поднялось высоко в безоблачном небе, потом стало клониться к западу. Тесс пыталась обуздать нетерпение, занявшись домашними делами и своим пациентом. Измученный пережитыми невзгодами, мальчик проснулся только для того, чтобы поесть и напиться воды, а потом снова уснул.

Забыв о наполовину очищенном апельсине, лежавшем у нее на коленях, Тесс прислонилась спиной к нагретой солнцем глиняной стене. Дымка яростно толкала своей белой лапкой апельсиновую корку. Тесс улыбнулась, глядя на ее детские проказы, потом взгляд ее остановился на вершинах далеких гор. Улыбка исчезла с ее лица.

Девушка задумалась о том, какие невзгоды и страдания выпали на долю их гостя. Пожелтевшие синяки на груди мальчика наводили на мысль о том, что его избивали. А страх в глазах лишний раз подтверждал, что обращались с ним очень жестоко. Когда Тесс попыталась просто поправить ему простыни, он испуганно отшатнулся, прижавшись худой спиной к стене. Своими черными глазами, в которых светились ум и недоверие, он следил за каждым ее движением. И не говорил ни слова.

Тесс протяжно вздохнула. Она молила Бога, чтобы не получилось так, что они вернут его тем людям, от которых он убежал. Она не сможет с чистой совестью возвратить мальчика людям, которые били его, довели до отчаяния, людям, от которых он сбежал. Он заслуживал лучшей доли. Может быть, усыновление не такая уж плохая идея.