Прелестная северянка - Тернер Элизабет - Страница 17

Наконец Зак успокоился, но в глазах его все еще искрилось веселье.

– Дорогая, сожалею, но должен огорчить тебя. Это не имя индианки.

– Но, – возразила Тесс, сбитая с толку, – она мне так сказала.

– Скажи, у твоей таинственной гостьи были синие полосы на лице?

– Да, – с готовностью кивнула Тесс. – Ты ее знаешь?

– Думаю, могу с уверенностью сказать, что эта женщина не принадлежит к племени апачей.

Он достал тонкую сигару из кармана жилета и закурил.

– В этих краях есть несколько мирных индейских племен. Пима и папаго называют себя «тохоно о одхам», что значит «люди». По их обычаям женщины старше шестнадцати лет украшают лица синими полосами. Мне еще говорили, что люди из этих племен предпочитают не разговаривать с незнакомыми, поэтому на все вопросы отвечают «пи нии маач».

– А как это переводится?

– Я не знаю.

– О... – разочарованно протянула Тесс. – Ты столько всего знаешь, и я подумала...

– Я не знаю.

– Конечно, не знаешь. Откуда же тебе знать? Она собрала тарелки и понесла их в дом.

– Я не это имел в виду.

Тесс обернулась и увидела, что Зак стоит у нее за спиной, скрестив ноги и опираясь плечом о притолоку.

«Интересно, Зак понимает, как привлекательно он сейчас выглядит? С него можно было бы писать картинку для обложки журнала, – подумала Тесс. – Высокий, широкоплечий, длинноногий, поджарый. Непринужденная грация и холодная уверенность в себе. Тип, который пробуждает в других мужчинах дух соперничества, а в женщинах – желание. И я не исключение». Это ощущение было для Тесс новым; Зак волновал ее. Особенно то, как он смотрел сейчас на нее, отбросив враждебность; уголки его рта подрагивали в улыбке. Это давало Тесс надежду, заставляло погружаться в мечты.

Вернувшись к реальности, она спросила: – А что же ты имел в виду?

– «Пи нии маач» переводится как «я не знаю».

– А-а, – протянула Тесс с лукавым блеском в глазах. – Я не знала.

Зак улыбнулся в ответ на ее шутку. Стремясь сохранить, похоже, складывающиеся товарищеские отношения, она попросила:

– Расскажи мне, что ты сегодня делал. Думаю, ты был на руднике. Видел что-нибудь интересное?

– Да нет. – Он неуверенно пожал плечами. – Выработанный рудник, как нам и говорил Смит. Сомневаюсь, чтобы он когда-нибудь давал большую прибыль. Хотя странно...

– Странно? Что?

Зак задумчиво уставился на тлеющий кончик сигары в своей руке, потом снова взглянул на Тесс.

– Никак не могу понять, зачем Джед купил его.

– Может быть, кто-то убедил его, что там имеется серебро?

– Может быть, – согласился Зак, но в его голосе не было уверенности. – Джед был очень прижимистым, когда дело касалось денег. Да и не похоже, чтобы он разрабатывал этот рудник.

– Но зачем же покупать серебряный рудник, если не собираешься искать там серебро?

– Забавно, что ты об этом спрашиваешь. Этот же вопрос и я задаю себе.

Потягивая свою сигару, Зак удалился, оставив Тесс в одиночестве размышлять над этой головоломкой.

На следующее утро Зак объявил, что они отправляются в город. Он сказал, что поскольку Тесс купила продукты, то он оплатит долг в платной конюшне.

По пути в город Тесс сто раз поправляла узкие поля своей шляпки. Шляпка была кокетливая и модная, но мало защищала от палящего аризонского солнца. Взглянув на Зака, ехавшего верхом рядом с повозкой, в широкополой шляпе и перчатках, Тесс ощутила зависть. Она волновалась, что длительное общение с палящим ее солнцем не лучшим образом отразится на ее внешности. Нос обгорит и облупится, а на щеках появятся веснушки. Она посмотрела на свои руки, держащие грубые кожаные поводья. Им тоже достанется. Ее единственная пара перчаток пропала, и на руках уже начали появляться волдыри.

Голос Зака прервал ее грустные мысли.

– В лавке Цеккендорфа на Мэйн-стрит ты, думаю, купишь все, что нам нужно. Если нет, то попытайся найти в магазине «Фиш и К°», он находится через несколько домов от лавки Цеккендорфа. Объясни им, кто ты, и скажи, что хочешь открыть у них счет.

– А ты что будешь делать? – спросила Тесс.

– Я встречусь с тобой позже.

Тесс не понравилось, что Зак так бесцеремонно дает ей указания, но она воздержалась от замечаний. Ей очень хотелось знать, входит ли в его планы визит к пышногрудой Лили Лондон из «Серебряных блесток».

Оставив повозку, Тесс вошла в лавку Цеккендорфа. Там шла оживленная торговля. Остановившись в дверях, чтобы оглядеться, она увидела, что эта лавка почти не отличается от магазинов у нее на родине. Полки ломились от всех мыслимых и немыслимых товаров. Бочки с рисом и бобами теснились рядом с мешками зерна и кукурузной муки. В витрине был представлен широкий выбор нарядных пуговиц, лент и кружев. Тесс оглядела все эти товары и решила, что пора приступить к делу.

– Добро пожаловать в магазин Цеккендорфа.

Тесс подняла взгляд от списка, который держала в руке, и увидела улыбающееся лицо приказчика. Он был среднего роста, на вид слегка за двадцать, с зачесанными назад каштановыми волосами. Густые брови, борода и усы завершали его портрет. Накрахмаленный белый передник закрывал так же хорошо накрахмаленную рубашку в полоску.

– Не припомню, чтобы видел вас раньше. Вы, наверное, недавно в Тусоне?

Хитрые карие глаза оценивающе смотрели на Тесс со смешанным выражением раздумья и любопытства. Тесс улыбнулась ему.

– Меня зовут Тесс Монтгомери. Рада познакомиться, мистер...

– Дэвис, – представился приказчик. – Кэл Дэвис. Уверен, у Цеккендорфа вы найдете все, что вам нужно. Чем могу служить?

– Я надеюсь, что вы будете так добры и разрешите мне открыть у вас счет.

– Рады вам служить, мэм. Где вы остановились?

– В «Касита-де-Оро», бывшем доме Джеда Дункана.

– Жаль Дункана. – Кэл Дэвис с сочувствием покачал головой.

– Да, – пробормотала она.

– Не закружись там ястребы-сарычи, трудно сказать, когда бы обнаружили его труп.

Тесс вздрогнула, представив себе эту картину.

– Извините, миссис Монтгомери. Сдается мне, что вы не знали подробностей.

Тесс взяла банку персиков, нахмурилась, увидев цену, и поставила банку назад на полку.

– Мисс Монтгомери, мистер Дэвис. Я не замужем. Кэл Дэвис погладил бороду.