Магия южной ночи - Тернер Элизабет - Страница 40

Рид сцепил руки за спиной и пошел по направлению к носу судна. Может быть, глупо плыть в Новый Орлеан и бросать вызов человеку, который обвинил его в убийстве и посадил в тюрьму. Было бы разумнее удалиться в противоположную точку земного шара, где мало шансов встретиться с Леоном дю Бопре. Рид знал, что рискует быть опознанным, и тогда его снова могут заключить под стражу. Он вспомнил, как Кристина упомянула о том, что сбежала от одной революции и оказалась вовлеченной в другую. Вдруг и его ожидает похожая судьба? Неужели он избежал одной тюрьмы, чтобы его посадили в другую?

Но Рид по собственному желанию участвовал в этой игре. Что-то не позволяло ему свернуть с намеченного курса. Ом чувствовал себя обязанным не только отомстить, но и добиться справедливости. Не может брат безнаказанно убить брата.

Рид всей грудью вдыхал соленый морской воздух, наслаждаясь качкой. До этого он только однажды путешествовал морем. Тогда его, как бешеного пса, приковали цепями к такому же заключенному, а в его душе царили горе и отчаяние. Спасение пришло во время страшного шторма. Когда корабль разломило, как щепку, он и его товарищ по несчастью почти сутки цеплялись за бревно. Течение несло их от Гаити к соседнему острову – Сан-Доминго. По пути второй заключенный потерял волю к жизни, перестал бороться и умер до того, как они достигли берега. Рид и сам был скорее мертв, чем жив, когда на берегу его обнаружил Этьен Делакруа.

Ирония судьбы! Рид чуть не рассмеялся вслух. Теперь он притворяется, будто является Этьеном Делакруа. И сама жена плантатора выступает в этом деле, ни больше ни меньше, его сообщницей!

Вспомнив о Кристине, он понадеялся, что она уже крепко спит. Рид подождал еще с полчаса для пущей уверенности, а потом по трапу спустился в каюту. Его совершенно ошеломил тот факт, что до прошлой ночи графиня еще была девственницей. Ошеломил и... обрадовал. Она щедро отдала себя ему, и это был бесценный, удивительный дар.

«Но почему Делакруа сам не воспользовался им?» – раздумывал он, раздеваясь и ложась рядом с Кристиной. Она вздохнула во сне, невольно прижимаясь к нему в поисках тепла. Усталость исчезла. Его тело проснулось и настоятельно требовало удовлетворения. Рид стиснул зубы, сцепил руки за головой и уставился в потолок.

– Доброе утро.

Рид тихо выругался, порезав щеку бритвой, которую предоставил ему капитан.

Кристина укоризненно пощелкала языком.

– Вы всегда по утрам в таком плохом настроении? Или только когда бреетесь?

– Нет, только когда режусь тупой бритвой, – парировал Рид, вполоборота взглянув на нее.

– Не останавливайтесь из-за меня, – Она взбила подушку и облокотилась на нее, наблюдая. Ритуал бритья казался ей ужасно интересным. А может, ее внимание привлекло то, что на Риде не было ничего, кроме полоски ткани вокруг бедер. – Это для меня совершенно новое зрелище.

– Рад, что могу развлечь вас.

– Я никогда не видела, как мужчина бреется. А вам не больно так скрести себя?

– Только если порежешься. – Он вернулся к своему занятию.

Кристина видела его отражение в маленьком зеркале, прикрепленном над умывальником. Вот он провел бритвой по одной щеке, оставив широкую чистую полосу в слое густой мыльной пены. С различными гримасами он повторял и повторял этот процесс, пока неряшливая борода не уступила место гладкой коже.

– Даже не знаю, каким вы мне больше нравитесь – бритым или с бородой. – Она наклонила голову, изучая его. – Борода придает вам вид человека... с дурной репутацией, опасного. Как пират.

– Как подлый пират?

Кристина улыбнулась при виде гнева на его лице.

– Как гадкий, но милый пират.

– Кажется, вы сегодня в отличном расположении духа, графиня.

Их глаза встретились в зеркальце.

– Должно быть, морской воздух мне на пользу. – Беспечная улыбка исчезла с ее лица, когда она более внимательно вгляделась в отражение Рида. – Чего нельзя сказать о вас, месье. Вы выглядели более отдохнувшим, когда спали на голой земле.

Он утвердительно хмыкнул.

– Твердая земля отвлекает гораздо меньше, чем необходимость делить кровать с вами.

– О-о.

Его ответ польстил ее самолюбию. Поняв, что ее близость волнует Рида, она ощутила какое-то тепло внутри. Он стер с лица остатки мыла, потом взял небольшие ножницы и принялся клоками отхватывать волосы.

Кристина с недоумением смотрела на растущую горку темно-русых кудрей.

– Нет, не надо! – Отбросив простыни, она спрыгнула с койки, чтобы помешать ему.

Еще одна прядь упала на пол.

– Я не хочу быть похожим на того человека, который покинул остров.

Твердая решимость, прозвучавшая в его словах, остановила Кристину, которая намеревалась забрать у него ножницы. Она вспомнила, что Рил – сбежавший заключенный и он может быть пойман.

– Вы боитесь, что кто-то узнает вас?

– Я должен заняться своими делами. И смогу справиться с ними лучше, если буду спокойно передвигаться по городу, не опасаясь, что меня опознают, У меня еще будет время стать известной личностью.

Это пугало ее. Наступивший день внезапно стал казаться ей не таким ярким и многообещающим. Кристина потянулась за украшенным лентами пеньюаром, накинула его.

– Вы не собираетесь... – Язык у нее словно прилип к небу.

– Убить кого-то? – закончил за нее Рид. – Это слово вы не можете произнести, графиня?

– Да, – шепотом ответила она. И встревожено уставилась на нега. – Именно это я и хотела спросить.

– Вы смелая женщина, раз путешествуете с человеком, осужденным за убийство. – Он положил ножницы и внимательно посмотрел на Кристину. – Или вы просто из тех, кто любит пускаться в авантюры?

Она нервно накручивала на палец розовую ленту пеньюара, подыскивая подходящий ответ, и наконец решила остановиться на самом правдивом.

– Даже несмотря на то, что вы признались в убийстве?, мне трудно совместить такой поступок с образом человека, которого я узнала.

– Я никогда не говорил, что убил кого-то.

– Но вы сказали... – Она рассеянно заложила за ухо прядь блестящих волос и попыталась вспомнить в точности, какие слова прозвучали тогда в их разговоре. – Вы имели в виду...

– Вы сами пришли к таким выводам, графиня. Меня можно обвинить во многих грехах, но, будьте спокойны, убийство не входите их число.

Кристина облегченно вздохнула, чувствуя, что утро снова обрело свои краски, и неуверенно улыбнулась.

– Раз вы говорите, что невиновны, я вам верю.

– Почему? – насмешливо спросил он. – С чего бы это вы мне поверили, когда никто больше не верит?

– Может, потому, что я знаю вас лучше, чем другие. – Когда Рид не ответил, она попыталась объяснить свои слова. – Тот ад, который мы пережили, пытаясь покинуть остров, – это испытание характера для любого. Вы не убийца.

Кристине хотелось помочь ему преодолеть те внутренние противоречия, отражение которых она видела сейчас на его лице. Должно быть, ему очень долго никто не верил. Может, поэтому ему так трудно принять ее доверие? У Кристины сжалось сердце. Как, должно быть, ужасно – доказывать свою невиновность тем, кто тебе не верит. Быть приговоренным за гнусное преступление. Быть одиноким.

Затравленным.

Что-то похожее на благодарность промелькнуло в пепельно-серой глубине глаз Рида. Он спрятал свои чувства, откашлялся.

– Я высоко ценю ваше доверие.

– Прекрасно. – Ее веселая улыбка рассеяла напряжение. – Я рада, что мы покончили с этим.

Рид тоже, казалось, испытал облегчение оттого, что натянутость между ними исчезла. Повернувшись, он поднял ножницы и собирался отстричь еще одну прядь, когда Кристина остановила его.

– Нет. – Она взяла ножницы из его рук. – Я сама займусь этим. Сядьте здесь, – приказала она, ткнув пальцем в небольшую деревянную скамейку. Рид замешкался, и она слегка подтолкнула его.

Он с сомнением посмотрел на нее, но не стал возражать.

– Мода так переменчива, – разглагольствовала Кристина, в то время как длинные пряди волос Рида одна за другой падали на пол. – Думаю, короткие стрижки скоро станут модными.