Самураи. Военная история - Тернбулл Стивен - Страница 85

Отани все еще держался против дезертиров и новой волны отрядов Востока, когда события получили совсем уже не-ожиданный оборот. «Адмирал» Вакидзака присоединился к предателю Кобаякава и напал на Отани. Наступил решающий момент. Самураи Отани были разгромлены, и Ёсицугу попросил одного из приближенных прикончить его.

Тем временем дивизию Кониси постепенно теснили назад. Люди Кобаякава прорвались через остатки войск Отани, обошли дивизию Укита и атаковали Кониси с тыла. Со всех сторон раздались крики: «Предательство!», как только ужасная новость пронеслась по рядам. Следом была атакована дивизия Укита. Укита ринулся сквозь массу окровавленных грязных самураев, чтобы лично обезглавить предателя Кобаякава, и вполне мог бы преуспеть в этом, если бы не его офицеры, которые схватили его и заставили отступить вместе с ними. Центр Западной армии был теперь полностью разбит, и Исида бросил все силы против отрядов Востока, атаковавших его возвышенность. Вскоре и он бежал, оставив только клан Симадзу. Тоёхиса пал, и Симадзу Ёсихиро оказался один, во главе приблизительно восьмидесяти самураев, среди бушующего моря ужасных врагов. Ии Наомаса отвлекся от преследования дивизии Укита, чтобы вступить с Ёсихиро в поединок, но в своих красных доспехах с золотыми рогами он представлял собой отличную мишень, и один из аркебузиров Сацума всадил ему пулю в левую руку. Симадзу Ёсихиро пришпорил коня, и остатки Симадзу прорвались сквозь толпу орущих самураев и ускакали прочь по дороге, ведущей на юго-запад. Когда они обогнули гору Нангу, они наткнулись на разведчиков частей Мори и Киккава, которые провели утро в долине, прислушиваясь к шуму битвы. Симадзу сообщили им, что битва в самом деле проиграна, и из этого факта Киккава извлек кое-что для себя, дезертировав вслед за Кобаякава. Тем самым он лишил Мори Тэрумото всякой возможности нанести удар по левому флангу Иэясу.

К двум часам дня Иэясу уже знал, что этот день принадлежит ему. Он сел на походный стул и наконец надел шлем. Плотно завязав шнурки забрала, он сказал: «Одержав победу, подтяните шнурки вашего шлема» – изречение, которое стало японской поговоркой. Затем, с жезлом в руке, он приступил к церемонии осмотра голов. Один за другим командиры подходили к нему с докладами. Он тепло их приветствовал: сперва Курода Нагамаса, затем Хонда Тадакацу и Фукусима Масанори, собственного сына Тадаёси и раненого Ии Наомаса, чью руку Иэясу самолично перевязал. Все обернулись, когда подошел Кобаякава Хидэаки, который, не сказав ни слова, склонился перед Иэясу. Его предательство разрушило западную коалицию, но спасло империю. В тот же день прибыл пристыженный Токугава Хидэтада, и отец упрекнул его за опоздание.

Из-за драматизма этого сражения и большого количества людей, в нем участвовавших, возникла тенденция к преувеличению значения Сэкигахара. Победа Иэясу разрушила союз даймё и обеспечила возвышение дома Токугава, но не уничтожила главного препятствия его амбициям – Тоётоми Хидэёри, который все еще оставался наследником своего отца и был еще жив. Для Иэясу битва при Сэкигахара стала его Сидзугатакэ, но не его Ватерлоо. Тем не менее он восторжествовал над Исида, но даже если бы битва при Сэкигахара была проиграна, сомнительно, чтобы это могло сбить Иэясу с пути. Уэсуги был под надежным контролем, а Хидэтада подходил со свежей армией. Так или иначе, а Исида проиграл, отчасти благодаря дезертирству Кобаякава, но также и потому, что Западная армия не имела единого главнокомандующего.

Следует заметить, что, пока разворачивалась эта кампания, союзники обеих сторон сражались в других районах Японии. Хосокава Юсай, престарелый родитель Тадаоки, сторонник Иэясу, был осажден в своем замке западной партией. Старика, который был известным поэтом и ученым, так уважали, что, когда осаждавшие обстреливали замок из орудий, они преднамеренно стреляли холостыми. Другой старый самурай развил бурную деятельность на Кюсю. Курода Ёситака, чей сын Нагамаса сражался при Сэкигахара, провел энергичную кампанию по набору рекрутов. Поскольку все боеспособные самураи ушли с Нагамаса, он собрал странную толпу стариков, подростков, ронинов, крестьян и торговцев, вооруженных ржавым оружием, в доспехах с болтающимися на шнурках пластинами. Его щедрый обычай награждения рекрутов уже был описан в девятой главе. Самым активным из сторонников восточной партии на Кюсю был Като Киёмаса, которого Иэясу попросил остаться на острове. Старый солдат прекрасно использовал такую возможность для сведения старых счетов. Кониси Юкинага, который владел южной частью Хиго, был, естественно, при Сэкигахара, и Като воспользовался отсутствием соперника, чтобы пограбить его владения. Войска Като окружили замок Кониси, и гарнизон сдался на милость победителя, как только пришло известие о исходе битвы при Сэкигахара.

Что до самого Кониси Юкинага, конец его был благороден и трагичен, как и пристало самураю. После сражения он бежал в горы, но вскоре попал в плен, и ему было приказано покончить с собой. Он отказался, сказав, что Бог даровал ему жизнь и что не его дело ее прерывать. Он решил умереть как истинный христианский рыцарь, каковым он и был. Любопытно, что он был в плену у Курода Нагамаса, который, по-видимому, окончательно отрекся от своей веры после корей-ской войны.

Еще два пленника сопровождали Кониси к месту казни. Одним был Анкокудзи Экэй, другим – Исида Мицунари, который в течение трех дней ускользал от преследовавших его отрядов. Решительный, как всегда, он попытался пробраться к морю, но подхватил дизентерию и в таком плачевном состоянии был выдан врагу. Всех троих посадили на ослов и с завязанными глазами провезли по улицам Осака, а затем – в телеге по Киото. Когда их доставили к месту казни в Рокудзё, где четыре с половиной века назад склонил голову Минамото Тамэёси, Кониси призвал Христа принять его и держал в поднятой руке изображение Спасителя до тех пор, пока меч не опустился на его шею. С уходом Кониси Като Киёмаса явил свое истинное лицо и начал яростное преследование христиан в Хиго. Однажды он похвастался своими успехами Хосокава Тадаоки, который ответил: «Не знаю, есть ли христиане среди моих приближенных, знаю лишь то, что все они честные и верные люди».