Нью-Йорк - Резерфорд Эдвард - Страница 210

В январе 2001 года Горэм Мастер обратился к хедхантеру. Он не сказал об этом даже Мэгги. Возможно, менеджер найдет ему дело, которое наполнит смыслом его жизнь, пока не станет слишком поздно.

Кооперативные игры

Горэм взглянул на часы в тот самый миг, когда зазвонил телефон. Пора идти. Накануне вечером они с Мэгги поругались, но никто не должен был об этом догадаться.

Мальчики были возбуждены – Горэм-младший, Ричард и Ли, закадычный друг Горэма-младшего. Не терпелось и Горэму-старшему. Ради всего святого, они собрались на матч «Янки»!

– Это Джон Ворпал, – доложила Мэгги.

Какого черта понадобилось Ворпалу?

– Скажи, что я иду на матч, – попросил Горэм.

– Солнышко, он говорит, что ты ему нужен.

– Он же вечером придет на обед, будь он неладен!

– Он говорит, что это конфиденциально. Касается совета. – Мэгги протянула ему трубку.

Горэм тихо выругался. Беда была в том, что он неприязненно относился к Джону Ворпалу, но они оба состояли в совете кооператива, и ему приходилось терпеть. Однако Ворпал, став председателем, занялся с Джимом Бандерснатчем вещами, которых Горэм не одобрял.

– Джон, я сейчас не могу говорить.

– Нам нужно обсудить 7В. Там ждут ответа. Вы будете в воскресенье?

– Нет, я уезжаю в Уэстчестер.

– Это плохо, Горэм.

– Давайте после обеда?

Мэгги наградила его неодобрительным взглядом. Но что он мог сделать? По крайней мере, диалог не затянется.

– Значит, после обеда. – Ворпал тоже не обрадовался.

Но если Джону Ворпалу угодно потолковать наедине о 7В, хотя общее обсуждение уже назначали на среду, то черт с ним, Горэм задержится после обеда.

Одна беда: если он, Горэм Вандейк Мастер, правильно догадался о намерениях Джона Ворпала, то между ними возникнет очень серьезная размолвка. Не исключен крупный скандал. А в здравом уме никто не захочет скандалить с председателем совета здания на Парк-авеню.

Матч начинался вскоре после часа пополудни. Им и правда было пора.

– Идем, – позвал Горэм. – Поедем на метро.

– На метро? – удивленно переспросил сын.

Пользовались ли в этой семье общественным транспортом? Няня брала такси, когда ей нужно было отвезти куда-нибудь Горэма-младшего и его брата с сестрой. Белла, выполнявшая поручения Мэгги, – наверное, тоже. Горэм считал, что это, по крайней мере, дешевле личного автомобиля с шофером, который был у отдельных жильцов.

У Мастеров было всего две машины. «Мерседес-бенц» класса «седан» в гараже за углом и красивый голубой внедорожник Мэгги, обитавший в гараже загородного дома.

– На входе-выходе стадиона «Янки» возможны проблемы, – твердо произнес Горэм. – Метро быстрее.

Во время поездки он с любовью поглядывал на мальчиков.

Горэм Вандейк Мастер-младший, тринадцати лет, белокурый баловень судьбы; Ричард, одиннадцати лет, худощавая и жилистая версия брата; Ли, лучший друг Горэма-младшего.

Горэм-старший так и не выяснил китайское имя Ли, но это было не важно, потому что все звали его Ли. Как-то раз Горэм-старший познакомился с его родителями, которые пришли за сыном. Они жили в Гарлеме, по-английски ни бум-бум, отец был водопроводчиком или кем-то вроде того. Но их сын был гением.

Горэму Мастеру Ли неизменно напоминал шар. Приветливое лицо под копной черных волос было круглым. Тело не жирным, а просто тоже круглым. Он был настолько покладист, что Мастер подозревал, что и душа его для полной гармонии круглая. Каждое утро Ли ездил из Гарлема на метро, в котором, по твердому убеждению Мастера, превращался в мячик и дальше катился по тротуару до самой школы.

Но Ли писал лучшие сочинения в классе. Не приходилось сомневаться, что со временем он окончит Гарвард, или Йель, или другой какой-нибудь колледж из Лиги плюща. А кем хотел стать? Однажды, когда все они собрались в кухне, мальчонка признался, что хочет в сенаторы. Еще ему хотелось стать крупным коллекционером китайского искусства. «И знаешь, – сказал впоследствии Мастер сыну, – у него может получиться». Эта мысль наполнила Мастера гордостью за страну и родной город.

Как Ли удавалось учиться в престижной частной школе? На стипендию, разумеется. Стипендию получало процентов двадцать детей.

Что-что, а осваивать деньги нью-йоркские частные школы умели. Не успел Горэм заплатить немалые деньги за первый триместр нулевого класса, как родительский комитет потребовал и пожертвование. Они даром времени не теряли. Ученики двенадцатых классов не успевали доучиться, как уже получали статус выпускников и тоже сдавали деньги – пусть привыкают. Суммы сборов поражали воображение. Родительские комитеты ежегодно собирали по нескольку миллионов, а счета вызывали трепет.

Трепет трепетом, но это означало, что стипендиаты получат лучшее американское образование, и богатые родители с удовольствием платили за них. Это было по-американски и, конечно, ничуть не вредило общей успеваемости.

У Горэма-младшего было много друзей, но Ли стал самым близким. Оба были хороши собой и честолюбивы, оба хотели достичь высот. Горэм-старший гордился выбором сына.

Они приехали на матч с запасом времени.

«Янки-стэдиум» в Бронксе. Дом, Который Построил Рут – арена великих побед Малыша Рута[105]. Огромный стадион был полон, толпа напряженно ждала. «Янкиз», крупнейший в Америке спортивный бейсбольный клуб, играли четвертый сезон Мировой серии подряд. И пятый – за шесть лет.

Места были отличные – вровень с полем у третьей базы. Мальчишки были вне себя от восторга. А «Янкиз» нынче играли с «Ред сокс».

Бостонские «Ред сокс». Старинные соперники, полные страсти, – и разрыв сердца для тех, кто болел за «Ред сокс».

Матч начался в четверть второго, и за следующие три с четвертью часа Горэм Вандейк Мастер пережил один из счастливейших эпизодов в своей жизни. Играли великолепно. Толпа ревела. Он послал к черту обед и холестерин, умял три хот-дога. Мальчишки смолотили больше, но он не считал.

Какая игра! «Янкиз» сделали семь ранов в шестом иннинге, а Тино Мартинес забил два хоумрана, разгромив «Ред сокс» со счетом 9:2.

– Ну, ребята, – сказал Горэм, – эту игру вы запомните на всю жизнь!

Дома к их возвращению царила суматоха. Поставщики готовых блюд уже прибыли.

– Так, мальчики, умываться – и прочь с дороги! – велела Мэгги.

И Горэму было ясно, что это относится и к нему.

Ли оставался на ночь, потому что шел с Горэмом-младшим на бар-мицву Грега Коэна. В положенный год для еврейских мальчиков и девочек было в порядке вещей пригласить бо?льшую часть класса на бар- или бат-мицву. Иногда и на богослужение, особенно близких друзей, но Горэм-младший обычно приходил позже. Таковы были планы обоих мальчиков на вечер.

Горэм отправился в хозяйскую спальню, принял душ и переоделся к обеду. Он собирался отвести ребят на бар-мицву, поздравить Коэнов и до прихода гостей вернуться домой. Время поджимало, но он считал, что управится.

К шести пятнадцати он был готов, и спальню заняла Мэгги. Но у него осталось еще одно важное дело. Он вошел в кухню:

– Привет, Кэти!

Горэм задушевно улыбнулся и чмокнул поставщицу в щеку.

«Кейтеринг Кэти Келлер». Два года назад она спросила, как им нравится такое название, и Горэм с Мэгги его одобрили.

До смерти отца Горэм не был знаком с Келлерами. Коллекция фотографий Теодора Келлера так и хранилась у Чарли, и Горэм, выполняя его волю, отправился к Келлерам посоветоваться, что с ней делать. Они быстро нашли посредника, который без лишнего шума распродал коллекцию. Скромную выручку поделили. Они не прервали знакомства, и Горэм фактически знал Кэти Келлер с пеленок, а теперь был счастлив помочь человеку, семья которого была так давно связана с его собственной.