Уголек в пепле - Тахир Саба - Страница 73

Глаза Каина вспыхнули.

– Не говори о том, чего ты не понимаешь, мальчишка. На то, что мы сделали, есть определенные причины, которые много выше твоего понимания.

– Вы заставили меня убить моих друзей. Я чуть не убил Элен. И Маркус… он убил своего брата… своего близнеца… из-за вас.

– Вам придется делать вещи и похуже, прежде чем все закончится.

– Хуже?! Насколько хуже может быть? Что я должен буду сделать на Четвертом Испытании? Убивать детей?

– Я не говорю об Испытаниях, – сказал Каин. – Я говорю о войне.

Я остановился.

– Какой войне?

– Той, что является в наших снах. – Каин продолжал идти, жестом приглашая следовать за ним. – Тени сгущаются, Элиас. И этого уже не остановить. Тьма собирается в сердце Империи, и она будет расти, пока не накроет всю землю. Близится война. Ее не избежать. Потому что зло должно быть истреблено, зло, которое становится сильнее с каждой отнятой жизнью. Война – единственный путь все исправить. И ты должен быть готов.

Загадки, всегда загадки у этих Пророков.

– Зло, – процедил я сквозь зубы. – Какое зло? Когда? И как война может это исправить?

– Однажды, Элиас Витуриус, эти загадки станут тебе понятны. Но не сегодня.

Он замедлил шаг, когда мы подошли к казармам. Все двери были закрыты. Я не слышал проклятий, рыданий, храпа. Ни единого звука. Где мои люди?

– Они спят, – пояснил Каин. – Потому что той ночью не смыкали глаз. Сегодня их не будут тревожить мертвые в их снах. Это награда за доблесть.

Ничтожная награда. У них еще будет завтрашняя ночь, чтобы просыпаться с криками ужаса. И все остальные ночи…

– Ты не спросил про свой приз, – напомнил Каин, – за победу в Испытании.

– Я не хочу никакого приза. Только не за это.

– Тем не менее, – сказал Пророк, когда мы подошли к моей комнате, – ты его получишь. Твоя дверь будет заперта до рассвета. Никто тебя не побеспокоит. Даже Комендант.

Он вышел из казармы, а я смотрел ему вслед, с тяжелым сердцем думая над его словами о войне, о тенях и тьме.

Но я слишком устал, чтобы долго об этом думать. Все тело болело. Мне просто хотелось спать, хотелось забыть о том, что случилось, хотя бы на несколько часов. Я отбросил все мысли в сторону, отпер дверь и вошел в комнату.

41: Лайя

Дверь в мою камеру открылась, и я бросилась на звук, желая выскочить в коридор. Но холод проник в меня до самых костей. Конечности отяжелели, и чья-то рука легко поймала меня за талию.

– Дверь закрыта Пророками. – Рука отпустила меня. – Ты только поранишь себя.

Моя повязка упала, передо мной стоял маска. Я узнала его сразу же. Витуриус. Его пальцы ощупали мои запястья и шею, развязали веревки, вынули кляп изо рта. На секунду меня охватило замешательство. Все это время он спасал мою жизнь, поэтому он и допрашивал меня сейчас? Я осознала, что в глубине души мне всегда хотелось наивно надеяться, что он лучше. Пусть не обязательно он будет добром. Но и не злом.

«Ты это знала, Лайя, – упрекнул меня голос. – Ты знала, что он замышляет подлую игру».

Витуриус принялся неловко массировать шею, и тогда я заметила, что его кожаные доспехи запачканы кровью и грязью. Он и сам весь в порезах и кровоподтеках, а одежда изодрана в клочья. Он взглянул на меня сверху вниз, и в глазах сверкнула короткая вспышка горячей страсти, но тут же его взгляд подернулся холодом и чем-то еще… Удивлением? Грустью?

– Я ничего вам не скажу, – мой голос зазвенел высоко и тонко. Я стиснула зубы. Будь как мама. Не показывай страх. Я обхватила браслет. – Я не сделала ничего плохого. Поэтому вы можете пытать меня сколько угодно, но это не даст вам ничего хорошего.

Витуриус прочистил горло.

– Ты здесь не поэтому. – Он, казалось, врос в каменный пол.

Я посмотрела на него.

– Зачем же то красноглазое существо привело меня в эту камеру, если не для допроса?

– Красноглазое существо, – он кивнул, – хорошее определение. – И огляделся вокруг, как будто впервые видел это помещение. – Это не камера. Это моя комната.

Я взглянула на узкую койку, стул, холодный камин, зловещего вида черный комод, крюк на стене – для пыток, как я решила. Комната была больше моей, но такая же пустая.

– Почему я в вашей комнате?

Маска подошел к комоду и пошарил в ящике. Я напряглась – что там?

– Ты – мой приз, – ответил он. – За победу в Треть ем Испытании.

– Приз? – переспросила я. – Почему я…

Внезапно я все поняла и отчаянно замотала головой, как будто это могло чем-то помочь. Я остро осознавала, что порванное платье едва прикрывает обнаженную кожу, и попыталась подобрать клочки одежды. Отступила, но сразу уперлась в холодную и грубую каменную стену. Дальше отступать было некуда. Я видела, как Витуриус сражается. Он слишком быстрый, слишком большой, слишком сильный.

– Я не собираюсь причинять тебе боль, – он отвернулся от комода и посмотрел на меня со странной симпатией в глазах. – Я не такой. – Он достал чистый черный плащ. – Возьми это. Здесь холодно.

Я посмотрела на плащ. Я так продрогла! Я мерзла с тех пор, как Пророк швырнул меня сюда несколько часов назад. Но не могла взять то, что предлагал Витуриус. В этом наверняка таилась какая-то уловка. Не иначе. Зачем меня выбрали призом, как не для этого? Тогда он кинул плащ на койку. Я почувствовала запах дождя и чего-то темного. Смерти.

Витуриус молча развел огонь в камине. Его руки дрожали.

– Ты дрожишь, – заметила я.

– Я замерз.

Огонь охватил дерево и начал терпеливо поедать его, всецело поглощенный своей работой. За спиной у Витуриуса крепились два меча, всего в нескольких футах от меня. Будь я достаточно быстрой, могла бы выхватить один.

Сделай это! Сейчас, пока он отвлекся! Я наклонилась вперед, но как раз в тот миг, когда собиралась ринуться к нему, он повернулся. Я замерла, смешно балансируя.

– Возьми лучше это, – Витуриус достал из ботинка кинжал и бросил его мне, затем повернулся к огню. – Он хотя бы чистый.

Теплая тяжесть кинжала в руке успокаивала. Я попробовала кончик лезвия большим пальцем. Острый. Я снова привалилась к стене и взглянула на Витуриуса настороженно.

Огонь в камине быстро разогнал холод. Когда пламя разгорелось ярче, Витуриус отстегнул свои мечи и приставил их к стене, довольно далеко от меня.

– Я буду там, – он кивнул на закрытую дверь в углу комнаты. Она ведет в пыточную, решила я. – Знаешь, этот плащ не кусается. А тебе здесь сидеть до рассвета. Так что можешь устраиваться поудобнее.

Он открыл дверь и исчез в ванной комнате. Спустя миг я услышала, как в полилась вода. Шелковое платье вскоре высохло от жара в камине. Поглядывая на дверь ванной, я позволила теплу проникнуть в меня. Затем рассмотрела плащ Витуриуса. Подол платья отпоролся и свисал до бедра, а рукав болтался на нескольких нитках. Шнурки лифа оторвались, слишком откровенно обнажая тело. Я вновь с тревогой взглянула на дверь ванной. Вскоре он выйдет.

В конце концов я взяла плащ и закуталась в него. Толстая и плотная ткань плаща оказалась гораздо мягче на ощупь, чем я ожидала. Я узнала его запах – запах пряностей и дождя – и вдохнула поглубже, но почти сразу отдернула нос, так как дверь хлопнула и появился Витуриус с окровавленными доспехами и оружием в руках. Он отмыл грязь и переоделся в чистое.

– Устанешь стоять всю ночь, – заметил он. – Можешь сесть на постель. Или возьми стул.

Я не сдвинулась с места, и он вздохнул.

– Ты мне не доверяешь, я понимаю. Но если бы я хотел причинить тебе боль, я бы уже давно это сделал. Сядь, пожалуйста.

– У меня нож.

– Можешь взять еще и меч. У меня куча оружия, которое я видеть больше не хочу. Возьми все.

Он опустился на стул и начал чистить наколенники. Я, все еще напряженная, присела на краешек кровати, готовая защищаться, если понадобится. Витуриус был от меня довольно близко, я могла дотянуться до него.