Уголек в пепле - Тахир Саба - Страница 56

Прошло всего несколько дней, а инфекция еще оставалась. От боли и страха голова шла кругом. Витуриус замедлил шаг, увидев мое лицо.

– Мы почти пришли, – сказал он. – Может, тебя понести?

Я отчаянно замотала головой. Мне не хотелось снова оказаться с ним рядом. Не хотелось вдыхать его запах и чувствовать тепло кожи.

Наконец мы остановились. Впереди за углом раздавались тихие голоса, мерцали блики факелов, отчего темные углы, куда не проникал свет, казались еще темнее.

– Все подземные ходы в Блэклиф охраняются, – прошептал Витуриус. – На этом посту стоят четыре охранника. Если они вас увидят, то поднимут тревогу, и этот туннель наводнят солдаты.

Он посмотрел на нас с Иззи, будто хотел убедиться, что мы все понимаем, и лишь затем продолжил:

– Я хочу их отвлечь. Когда я скажу «доки», у вас будет ровно минута, чтобы забежать за угол, подняться по лестнице и выбраться через решетку. Когда я скажу «мадам Мох», значит, времени практически больше нет. Закройте решетку за собой. Вы окажетесь в главном подвале Блэклифа. Ждите меня там.

Витуриус растворился во мраке туннеля. Немного погодя мы услышали звуки, похожие на пьяное пение. Я выглянула за угол и увидела, как стража толкает друг друга локтями и улыбается. Двое отправились разведать обстановку. Голос Витуриуса звучал правдоподобно-пьяным и невнятным, а громкий треск сопровождался проклятиями и смешками. Один из солдат, что отходил на разведку, позвал остальных двух. Они скрылись. Я наклонилась вперед, приготовившись бежать. Давай. Давай. Наконец голос Витуриуса пронесся через туннель:

– …у доков…

Мы с Иззи помчались по лестнице и за несколько секунд добрались до решетки. Я поздравила нас с успехом, но тут Иззи, возвышаясь надо мной, издала приглушенный вскрик.

– Я не могу ее открыть!

Она подвинулась, пропуская меня, я поднялась выше и схватилась за прутья, пытаясь поднять, но решетка сидела намертво. Стража приближалась. Я услышала еще один громкий треск, и Витуриус сказал:

– Лучшие девочки у мадам Мох, они действительно знают, как…

– Лайя! – Иззи бросила безумный взгляд на приближающиеся огни факелов. Тысяча чертей! С глухим ворчанием я всем телом надавила на решетку, скривившись от боли, пронзившей меня насквозь. Решетка нехотя, со скрипом поддалась. Я практически впихнула туда Иззи, затем впрыгнула сама и закрыла ее как раз в тот момент, когда внизу, в туннеле, появились солдаты. Иззи спряталась за бочку, я подсела к ней. Чуть погодя вскарабкался и Витуриус, пьяно хихикая. Мы с Иззи обменялись взглядами, и как бы нелепо это ни выглядело, я едва сдержала смех.

– Спасибо, парни, – крикнул Витуриус вниз в туннель. Затем со стуком закрыл решетку, а когда увидел нас, прижал палец к губам. Через щели в решетке солдаты запросто могли нас услышать.

– Претендент Витуриус, – зашептала Иззи, – что с вами будет, если Комендант узнает, что вы нам помогаете?

– Она не узнает, – сказал Витуриус. – Если только вы не собираетесь ей об этом рассказать, во что мне, конечно, не верится. Пойдемте, я провожу вас до лакейской.

Мы поднялись по лестнице и вышли из подвала на объятую траурной тишиной территорию Блэклифа. Меня била дрожь, хотя ночь была теплой. До рассвета еще оставалось время, но на востоке небо уже начало бледнеть, и Витуриус ускорил шаг. Мы неслись по траве, я споткнулась, и он поймал меня. Его тепло проникло сквозь мою кожу.

– Все в порядке? – спросил он.

Ноги болели, в голове стучало, метка Коменданта горела огнем. Но сильнее всего меня тревожила близость маски, от чего все тело покалывало и, казалось, даже кожа вопила об опасности.

– Прекрасно, – я отпрянула от него. – Со мной все прекрасно.

Пока мы шли, я украдкой поглядывала на него. Здесь, среди уходящих ввысь мрачных стен Блэклифа, Витуриус, облаченный в маску, выглядел солдатом-меченосцем до мозга костей. Невозможно было поверить, что он и есть тот самый симпатичный паренек-кочевник, с которым я танцевала. Все это время он знал, кто я. Он знал, что я лгала насчет семьи. И хотя казалось нелепым переживать о том, что подумает маска, мне стало стыдно за эту ложь. Мы дошли до лакейского коридора, и Иззи оставила нас.

– Спасибо, – поблагодарила она Витуриуса.

Я почувствовала острый укол вины. Она никогда не простит меня после всего, через что нам довелось пройти.

– Иззи, – я коснулась ее руки. – Прости. Если бы я знала об облаве, я бы никогда…

– Ты шутишь? – спросила Иззи. Она посмотрела на Витуриуса, стоящего за моей спиной, и ослепительно улыбнулась. Я поразилась красоте ее улыбки. – Я бы ни на что такое не променяла. Спокойной ночи, Лайя.

Она пошла по коридору и скрылась в своей комнате, а я так и смотрела ей вслед, открыв рот. Витуриус прокашлялся. В его взгляде читалось какое-то странное, извиняющееся выражение.

– Я… у меня кое-что есть для тебя. – Он вытащил из кармана бутылек. – Прости, что не принес раньше. Я был… нездоров.

Я взяла бутылек. Наши пальцы соприкоснулись, и я быстро одернула руку. Это была сыворотка лапчатки. Меня удивило, что он запомнил.

– Я просто…

– Спасибо, – сказала я одновременно с ним. И мы оба замолчали. Витуриус запустил руку в волосы, но в следующую секунду напряженно замер точно олень, заслышавший охотника.

– Что… – выдохнула я, но тут же его руки крепко обвили меня. Он прижал меня к стене. От его рук исходил жар, обжигал кожу. Сердце лихорадочно забилось. Он смутил меня и при этом меня охватило желание, настолько головокружительное, что я сама поразилась и замолчала. Что с тобой не так, Лайя? Затем он сжал мне спину, как будто хотел предупредить о чем-то, и, наклонив голову к самому уху, выдохнул:

– Делай то, что я скажу и когда скажу. Или тебе конец.

Я ведь знала! Как я могла довериться ему? Глупая. До чего глупая!

– Отталкивай меня, – сказал он. – Борись.

Я и сама бы оттолкнула его, он мог и не просить.

– Отстаньте!

– Ну же, не будь такой, – он заговорил громче и совсем по-другому: елейно, похотливо, с угрожающими нотками. – Ты раньше не была против…

– Оставь ее, солдат, – прозвучал вдруг усталый холодный голос.

Кровь тут же застыла в жилах. Я отшатнулась от Витуриуса. В проеме кухонной двери стояла Керис. Как долго она наблюдала за нами? Почему она вообще не спала?

Комендант шагнула в коридор лакейской и окинула меня бесстрастным взглядом, не обращая внимания на Витуриуса.

– Так вот ты где. – Она стояла, запахнувшись в халат. Светлые локоны рассыпались по плечам. – Я только что спустилась. Позвонила в колокольчик пять минут назад, чтобы ты принесла воды.

– Я… я…

– Думаю, это был лишь вопрос времени. Ты красива. – Она не потянулась за своим кнутом и не пригрозила убить меня. Она даже не выглядела сердитой. Просто раздраженной. – Солдат, – бросила она. – Возвращайся в казарму. Ты и так предостаточно ее задержал.

– Комендант, – Витуриус оторвался от меня с видимой неохотой. Я извивалась, пытаясь выпутаться из его объятий, но он по-хозяйски держал меня за бедра. – Вы отпустили ее на ночь. Я думал, у вас с ней на сегодня все.

– Витуриус? – удивилась Комендант, и я поняла, что она не узнала его в темноте. Да и не слишком его рассматривала. Теперь же она уставилась на сына с недоверием. – Ты? И рабыня?

– Мне стало скучно, – пожал он плечами. – Меня держали в лазарете несколько дней.

Я вспыхнула. Сейчас мне стало понятно, почему он прижал меня, почему велел бороться с ним. Он пытался защитить меня от Коменданта. Должно быть, почувствовал ее присутствие. Она не сможет доказать, что последние несколько часов я провела не с Витуриусом. И поскольку курсанты постоянно насилуют рабынь, ни он, ни я не будем наказаны. Но все же это так унизительно.

– И ты думаешь, я тебе поверю? – Комендант вздернула голову. Она чуяла запах лжи. – Ты ни разу не притронулся к рабыне за всю свою жизнь.

– При всем уважении, сэр, все потому что первое, что вы делаете с новыми рабами, это выкалываете им глаза, – Витуриус накрутил прядь моих волос на палец, и я взвизгнула. – Или режете им лица. Но это… – Он притянул меня к себе, посмотрел сверху вниз. В его глазах явственно читалось предостережение. – Это еще нетронуто. По большей части.