Прорыв в Пангею - Атаманов Михаил Александрович - Страница 94

Ждать пришлось недолго – вскоре мимо меня быстрым шагом прошла Каришка. Я подождал в засаде ещё пару минут и, не увидев никого подозрительного, скрытно двинулся вслед за ней. Дорога была раскисшая, шла Каришка медленно. Она остановилась и долго разглядывала лужи и грязь, потом сняла нарядные туфельки, взяла их в руку и пошла босиком. Полы своего длинного платья, чтоб не пачкались, она придерживала руками. Я почти догнал её и шёл метрах в двадцати следом.

В одном месте дорогу девушке действительно перегородила пара хмурых мордоворотов. Я ускорил шаг, но моего вмешательства не потребовалось. Каришка что-то сказала, и бандиты послушно отступили в сторону, пропуская её. Это были члены нашей гильдии, догадался я. Каришка произнесла действующий пароль, показав грабителям, что сама является вором.

Преодолев грязный участок дороги, Каришка вымыла ноги в ручейке, обулась и быстро двинулась дальше, подошла к мосту и остановилась. Сразу же остановилась и легла неподалёку на траву пара собак-дворняжек, которые давно трусили за девушкой. Я заметил их ещё у рыночной площади, но вели они себя вполне дружелюбно, так что я долго не обращал на них особого внимания. Сейчас же задумался – эти собаки зачем-то увязались за Каришкой и не отставали пару километров!

Возможно, это паранойя, но их поведение показалось мне подозрительным. Зачем они так долго следовали за Каришкой? Почему не издали ни единого звука? Да и то, что они не почувствовали моего присутствия, не уловили запаха, также выглядело странно.

Я всегда очень любил собак. Их немало в Холфорде, я почти понимал их язык. Бывало, и подкармливал какую-нибудь бродячую псину. Но это был не тот случай – эти молчаливые псы вызывали лишь подозрение, но никак не теплоту. С пяти метров я уже давно не промахивался – арбалетный болт навылет прошил череп ближайшего кобеля. Вторая собака вскочила на ноги и… стала быстро расти и изменяться. На какое-то мгновение в этих смутных меняющихся формах промелькнул облик седого обнажённого мужчины, но трансформация на этом не закончилась – по всему телу старика стали появляться костяные нашлёпки, позвоночник выгибался, кожа на спине лопалась, руки удлинялись. Трансформация ещё продолжалась, но было уже ясно: перед нами прямоходящий ящер с огромными когтями на передних лапах и длинным шипастым хвостом.

Я убрал разряженный арбалет и достал свои мечи, готовясь к бою. Каришка молча встала рядом со мной и извлекла из рукавов нарядного платья два кинжала. Ящер развернулся к нам вытянутой зубастой мордой, на мгновение из пасти показался длинный раздвоенный язык.

– Кто ты? – спросил я монстра.

– Я твоя смерть, – раздалось шипение, как будто пар вырывался из закрытой крышкой скороварки.

Монстр шагнул в нашу сторону, мы напряглись и выставили вперёд обнажённые клинки. Ящер качнулся вправо-влево и вдруг резко развернулся, парой длинных прыжков одолел расстояние до моста и нырнул в воду. Мы подошли к берегу и долго смотрели на холодную гладь широкой реки, но ныряльщик так и не показался.

Я разулся и попросил Каришку тоже снять туфли. Мы прошли с полкилометра по мелководью против течения Стреминки. Вода была очень холодной, но зато таким способом я надеялся сбить с толку преследователей. К складу мы пришли уже в потёмках.

Улицы вокруг склада исправно патрулировались наёмниками. Рядом на пустыре были разбиты палатки торговцев, горели многочисленные костры. Мы обошли огороженную территорию и прошли на место проведения операции. Тут вовсю кипела работа, раздетые по пояс крепкие парни по цепочке передавали тюки и ящики и грузили их на телеги. Пять больших подвод уже собирались выезжать, Властелина объясняла возницам маршрут. Мы с Каришкой спустились в подвал и оцепенели. Как все изменилось: узкие проёмы были расширены, двери убраны, по всему подвалу тянулась цепочка грузчиков, передающих друг другу тюки и ящики. Всего, по моим прикидкам, в операции участвовало человек двести.

Через подземный ход мы вышли на склад. И сразу нашли карлика – он следил за погрузкой. Воры сгружали товары с самых крупных фургонов, которые не смогли бы пройти через подземный туннель. Никто из грузчиков не издавал ни звука, всё происходило в полной тишине. Кто-то тщательно смазывал маслом колёса телег и впрягал лошадей. Морды животных были обвязаны верёвками, а копыта обмотаны тряпками.

Каришка взялась помогать смазывать колёса, я же подошёл к карлику. Он был на удивление приветлив. Указав рукой вокруг себя, он торжественно произнёс:

– Какая красота! Чувствуешь, какой воздух свежий! И тучи на небе, ни единой звезды. Всё складывается идеально. Я заплатил магам, они вызовут сильный дождь, который смоет все следы. Это надёжные и проверенные люди, не проболтаются. Так что нас не найдут, я в этом теперь уверен. Ты только представь – сегодня мы творим историю! Об этой ночи будут рассказывать легенды. Приврут, конечно… Кстати, я решил, что ты заслуживаешь права знать моё имя – Тиль Жестокое Сердце.

Карлик произнёс это с такой гордостью, словно подразумевая, что это имя мне хорошо известно. Но я никогда о нём не слышал. Видимо, недоумение всё-таки отразилось у меня на лице, так как Тиль усмехнулся:

– И хорошо, что люди забыли это имя. Двадцать лет назад я был самым известным и разыскиваемым из ассасинов Пангеи. Лишь Гильдия Воров смогла дать мне убежище.

Мы помолчали какое-то время, и я с сомнением поинтересовался, рассматривая горы мешков и ящиков:

– Столько товара можно будет сбыть незаметно?

– А ярмарка на что?! Про сбыт ты не волнуйся. Считай, что товара уже нет. Пожалуй, кроме воза розовой мраморной крошки, всё остальное можно легко и незаметно продать. Я вот о другом думаю – достаточно ли следов указывает на наших врагов? Нужно, чтобы все это стало для них таким ударом, от которого они долго ещё не смогут оправиться. Кстати, у меня для тебя хорошая новость. Я вычислил предателя в наших рядах – того самого, который пытался убить тебя в школе. Перед смертью он рассказал много интересного. Он хотел вымолить прощение и выдал ещё трёх предателей среди членов нашей гильдии. Все они уже схвачены, с ними работает наш палач. Надеюсь, зараза не успела сильно распространиться в наших рядах.

Я назвал начальнику охраны адрес новой встречи культистов, который узнала Каришка. Карлик ухмыльнулся:

– Пожалуй, это последний штрих, который закончит целостную картину, превратив её в настоящий шедевр. Я дам тебе человека, отгоните воз мраморной крошки по этому адресу. Ты уж постарайся сделать так, чтобы по дороге просыпалось достаточно розовых камешков, чтобы утром даже самые невнимательные стражники смогли проследить путь вашей телеги. Возвращаться сюда уже не нужно. Затаись на пару дней – на рынке и в людных местах не появляйся. Потом приходи в школу, получишь свою долю с сегодняшней добычи.

Мы с Каришкой подошли взглянуть на телегу. Крепкая повозка, запряженная лошадью, была нагружена до самых бортов мелкой каменной крошкой. Появился возница – невысокий лысый мужчина со страшным шрамом поперёк шеи и золотой серьгой в ухе. Всё лицо и руки у него были сплошь покрыты татуировками, а на правой руке не осталось ни одного пальца.

– Куда едем, начальник? – удивительно молодым, звонким голосом поинтересовался возница, и я с удивлением понял, что этому парню нет и двадцати лет. Да, потрепала его жизнь…

– Ты что кричишь, как блаженный? – тут же одёрнуло его множество голосов со всех сторон. – Хочешь, чтоб охрана услышала?

Возница взял лошадь за узду и повёл к подземному ходу. Я же зачерпнул горсть мраморной крошки и размашистым жестом сеятеля высыпал на землю. Зачерпнул ещё и стал отмечать дорогу. Лошадь заупрямилась было, не желая идти в темноту подземного хода, но паренёк обнял её за шею и что-то зашептал на ухо, после чего животное успокоилось и послушно двинулось за ним.

Сложность возникла лишь во время подъёма из туннеля – телега была слишком тяжёлой, и лошадь не могла вытащить ее наверх по наклонным доскам. На помощь подбежали полтора десятка крепких парней, они-то и вытолкали воз наверх. Мы выехали на улицу, сняли тряпки с копыт, развязали лошади морду и отправились в путь. Я не забывал щедро сыпать розовую крошку на землю. За нами оставался чёткий след, не заметить который мог разве что слепой.