Фактор «ноль» (сборник) - Дантек Морис - Страница 64

– Япошки говорят «сеппуку». Ну да, иначе все закончится так, как он и ожидает. И ты – так же, как и я, – знаешь, что это значит.

Они действительно оба знают, что это значит.

Поскольку все здесь должно напоминать им об этом.

Один из основных принципов Ада заключается в том, что выйти из него невозможно, и забыть о том, где ты находишься, невозможно. Даже ночь похожа на день, поскольку сны, словно губка, насквозь пропитаны вчерашними, совершенно реальными кошмарами.

Молчание, последовавшее за этим диалогом, многозначно, ведь он оказался одним из самых первых и одним из самых длинных. Оно прекрасно показывает, насколько эти люди уже превратились в начатые нашими стараниями процессы. Потоки, полностью определяемые, полностью определенные.

Уже на этом этапе они понимают, что у одного из двоих есть реальный шанс выпутаться из переделки, хотя полной уверенности в этом нет: разве возможно какое-нибудь сотрудничество здесь, в Аду? Или они действительно убьют друг друга швейцарским ножом и бутылкой?

Рассмотрим эти предметы, мерцающие при свете импровизированных факелов, сделанных из страниц Библии. Понаблюдаем за глазами обоих мужчин. Отступим назад, чтобы оценить их местоположение внутри бункера. Кажется, вольфрамовый свет стал еще более тусклым. Это идеальный момент для затемнения.

Итак, процесс в самом разгаре, он уже близится к завершению, детерминистический поток их жизней.

Вот то, что не вызывало ни малейших сомнений.

Движения, крики, прерывистое, частое дыхание, шумная погоня друг за другом, удары, лязг металла, звон разбитого стекла, столкновения, тени, стробоскопическими молниями мелькающие перед объективом на озаренных фиолетовым светом стенах, и огонь, пожирающий два факела, сделанные при помощи страниц из Библии в издании Кинг Джеймс.

Огонь, ночь, два человека.

Нож.

Бутылка.

Книга.

И ключ.

Ключ, которым каждый является для другого.

Удары. Смешанное дыхание. Стук. Крики.

КРИК.

Долгое мычание, задохнувшееся в странном бульканье.

Потом – тишина.

Здесь тишина зрима. Зримо все, все выставлено на обозрение. Даже то, на что не можешь смотреть.

Посмотрите же на эту кубическую, бетонированную, неумолимую тишину, на эту фиолетовую тишину стен, на оранжевую тишину верхушек факелов, на тишину, текущую по бетонному полу, огибая фигуры двух людей с переплетенными конечностями, застывших один на другом.

Здесь я разместил последнее fade-to-black[78]. То есть последнее, контролируемое моей программой монтажа. По-настоящему последнее таяние в черноте возложил на себя сам бункер.

Изображение затемняется как раз в тот момент, когда вы замечаете, как слегка шевелится одно из двух тел, но кто это, вы не понимаете.

Вы довольно скоро все узнаете, поскольку увидите, что здесь важно совсем не то, кто кого убил. Поскольку убийцы – оба.

Важно узнать, спасло ли убийство жизнь этому человеку, кем бы он ни был.

Итак, теперь внимательно понаблюдаем за последней сценой.

В полумраке, в тусклом свете вольфрамовой лампы, доживающей свои последние минуты, мы можем видеть, как Бабрак Мактатади бесцеремонно вытаскивает продолговатый предмет из отверстия в трепещущей, залитой кровью плоти своего сотоварища, «белого малыша», чья рука, кажется, навсегда стиснула осколок разбитой бутылки. Так вот кто станет обладателем ключа. Он – победитель, он восторжествовал над своим соседом.

Но восторжествует ли он над самим собой?

Ему удалось схватить нож – вы уже никогда не узнаете как – и вонзить его в горло своему противнику. Он продолжал резать до тех пор, пока не дошел до трахеи. Его сокамерник был уже не вполне в сознании, но рефлекторно отреагировал, когда лезвие распороло ему нижнюю часть живота: его тело охватили судороги, а дыхание сделалось похожим на задушенное мычание.

Продолговатый предмет. Находившийся в отверстии в телесной непрозрачности, заключенной в Подземелье Света. Это выход, brother.

Открой его, приблизь свой бумажный факел, чтобы лучше видеть, достань магнитный ключ в форме параллелепипеда, с шишечкой-магнитом на конце. Не потеряй его, это – единственное средство открыть секретную дверь.

Где дверь? Где замочная скважина? Как пользоваться ключом?

Все ответы даны в плане, конечно.

Все так, Бабрак. Доставай его из цилиндра, он тщательно свернут в трубочку. Разверни его, быстро зажигай другой факел, чтобы увидеть, что там написано.

План бункера очень прост. Но он нарисован без малейших указателей или подсказывающих деталей.

Простой план.

И текст:

«Здравствуйте, кто бы вы ни были. Я – План. Я – не то, что называет. Я – то, что объясняет, я – то, что пересчитывает.

Бункер – это то, что открывает вас для вас самих. Если вы не сочтете за труд внимательно осмотреть стены, то заметите, что они покрыты очень тонкой решеткой, утопленной прямо в бетоне, с квадратными ячейками, стороны которых насчитывают десять сантиметров. Эта сетка, составленная из коаксиального кабеля последнего поколения, служит магнитным мотором всей системы функционирования бункера. Следовательно, и механизма открывания двери.

Ключ действует очень просто: когда активная клетка найдена, достаточно приложить шишечку к ее центру, и магнитное поле включит открывание двери, высотой метр двадцать и шириной шестьдесят сантиметров, ведущей в камеру, а затем на лестницу, выводящую наружу.

Дорогие друзья или дорогой друг, я – План. Я – то, что объясняет, я – не то, что называет, как я вам уже говорил.

Предметом, содержащим комплекс данных, которые помогут выделить активную клетку среди прочих, является книга с очень простым кодом в виде подчеркнутых слов и ключевых шифров. Эта книга была рядом с вами все время, и, естественно, последние ее страницы сейчас горят в ваших руках.

Я – не то, что называет. Называет книга. Всегда. И только одна Книга может назвать вещи в этой Вселенной, даже здесь, в бункере. Особенно здесь.

У вас остается шанс, однако, каково бы ни было состояние каждого из вас, внутренняя поверхность бункера, включая потолок, покрыта всего-навсего ста пятьюдесятью тысячами ячеек, в каждой из которых может находиться замочная скважина. Ваш товарищ, которого вы убили, мог бы вам помочь подняться на высоту потолка. Вам остается лишь всей душой надеяться, что замочная скважина находится не там.

Сто пятьдесят тысяч ячеек. У вас действительно есть шанс. Один из ста пятидесяти тысяч. Конечно, в совершенной темноте вам придется нелегко: очень скоро перестаешь понимать, где ты находишься, и ходишь кругами по одному и тому же месту.

Осознайте же хорошенько факты, представленные вам Планом совершенно безвозмездно: книга, которую вы так сильно ненавидели, могла бы принести вам истинный свет, позволив вновь увидеть светлое сияние дня. Вы предпочли сжечь ее, получив огонь ваших смехотворных факелов и жар для приготовления пищи.

Не тратьте зря слишком много времени. Сто пятьдесят тысяч клеток – это, если вы как следует посчитаете, не только сто пятьдесят тысяч секунд, но и примерно пятьдесят тысяч вдохов. Дышите во всю силу».

Посмотрите на этого «человека» теперь. Он только что перерезал горло своему брату-недругу, вспорол живот, а затем и кастрировал. Посмотрите, как он исступленно визжит, проверяя все доступные ему клетки в помещении. Магнитный ключ дрожит в его руке, он натыкается на стены. Свет неуклонно слабеет, только эфемерные искры и язычки пламени еще сверкают по краям нескольких обрывков обуглившейся Библии. Человек сжимает в пальцах почерневший жгут, вольфрамовая лампа приобретает темно-фиолетовый оттенок. Человек плачет, задыхается от ярости и отчаяния, охваченный возрастающим бешенством, бесконечно кружит он по комнате. Он действует все более беспорядочно. В тот самый момент, когда последняя капля вольфрама испаряется, когда оставшиеся клочки горящей бумаги гаснут, когда совершенно непроницаемая темнота охватывает бункер и его самого, слышится его долгий вопль раненого зверя, прерываемый рыданиями ребенка, зовущего невидимую мать, которой он никогда не верил.