Разные оттенки смерти - Пенни Луиза - Страница 56

Но вот теперь она оставила его одного у дороги.

И Питер Морроу не знал, что ему делать.

– Ваш подчиненный с ума сойдет – вы задерживаете его ланч, – сказала Сюзанна, кивая в сторону бистро.

Они вышли из сада Клары и решили пройти вокруг деревенского луга. Рут сидела на скамейке посреди маленького сквера. Центра притяжения для всех жителей Трех Сосен.

Она смотрела в небеса, и Гамаш спрашивал себя, бывают ли услышаны молитвы. Он тоже посмотрел на небо, как сделал это, когда его рука покоилась на молельной палочке.

Но небо оставалось пустым и тихим.

Потом он опустил взгляд и увидел Бовуара – тот сидел за столиком на террасе бистро и смотрел на них.

–?У него несчастный вид, – сказала Сюзанна.

–?Он всегда несчастен, когда голоден.

–?А я уверена, что он всегда голоден, – сказала Сюзанна.

Старший инспектор посмотрел на нее, предполагая увидеть улыбку во все лицо, но с удивлением обнаружил, что она совершенно серьезна.

Они пошли дальше.

–?Как вы думаете, почему Лилиан Дайсон приехала в Три Сосны? – спросил Гамаш.

–?Я сама спрашивала себя об этом.

–?Пришли к какому-нибудь выводу?

–?Я думаю, одно из двух. Она приехала извиниться за причиненные ею обиды. – Сюзанна остановилась и посмотрела в глаза Гамашу. – Или обидеть еще больнее.

Старший инспектор кивнул. Он тоже склонялся к этому. Но какая пропасть между двумя этими намерениями. При исполнении одного Лилиан была трезвой и здоровой, а другого – жестокой, неизменившейся, нераскаявшейся. Кем она была – одной из королевской рати? Или же приехала в Три Сосны, чтобы скинуть со стены еще кого-то?

Гамаш надел очки и открыл большую книгу, которую оставлял в бистро, а потом забрал.

–?«Алкоголик, подобно торнадо, с ревом проносится по чужим жизням», – прочел он низким, спокойным голосом. Посмотрел на Сюзанну над полукружиями очков. – Мы нашли это на ее прикроватной тумбочке. Эти слова были подчеркнуты.

Он показал ей книгу. Яркими белыми буквами на темном фоне было напечатано: «Анонимные алкоголики».

Сюзанна ухмыльнулась:

–?Не очень точно сказано. Вообще-то, это ироническая сентенция.

Гамаш улыбнулся, снова перевел взгляд на страницы:

–?Это еще не все. «Разбиваются сердца. Умирает любовь». – Он неторопливо закрыл книгу, снял очки. – Это вам о чем-нибудь говорит?

Сюзанна протянула руку, и Гамаш отдал ей книгу. Она открыла ее на закладке, просмотрела страницу, улыбнулась:

–?Мне это говорит, что она перешла к девятому этапу. – Она вернула книгу Гамашу. – Вероятно, читала этот раздел. На этом этапе мы просим прощения у людей, которым нанесли вред. Наверное, она для этого сюда и приехала.

–?А что представляет собой девятый этап?

–?«Принесение прямых извинений таким людям, если только это не причинит вред им или другим», – процитировала она.

–?Таким людям?

–?Тем, кому мы нанесли ущерб нашими действиями. Она приехала сюда, чтобы извиниться.

–?«Умирает любовь», – сказал Гамаш. – Вы думаете, она приехала поговорить с Кларой Морроу? Чтобы… как вы это говорите… покаяться?

–?Может быть. Здесь, кажется, было немало людей искусства. Она могла приехать сюда, чтобы извиниться перед любым из них. Она многих оскорбила.

–?Но неужели кто-то стал бы делать такое?

–?Вы это о чем?

–?Если бы я хотел искренне извиниться, то я не стал бы делать это на вечеринке.

–?Это верно сказано. – Сюзанна глубоко вздохнула. – Есть еще кое-что, и мне не очень хотелось это признавать. Я не уверена, что она и в самом деле достигла девятого этапа. Не думаю, что она прошла все предыдущие.

–?Это имеет значение? Их нужно проходить по порядку?

–?Вас ни к чему не принуждают, но в определенном порядке это явно легче. Что бы случилось, если бы вы с первого курса университета перешли сразу на пятый?

–?Вероятно, у меня ничего не получилось бы.

–?Вот именно.

–?Но что значит «не получилось» в данном случае? Вас бы не выкинули из АА?

Сюзанна рассмеялась, хотя было видно, что ей не смешно.

–?Нет. Послушайте. Все этапы важны, но девятый, вероятно, самый щекотливый, самый напряженный. Фактически на этом этапе мы впервые взаимодействуем с другими людьми. Берем на себя ответственность за то, что сделали. Если же мы делаем это неправильно…

–?Что тогда?

–?Можем принести еще больше вреда. Другим и себе.

Она остановилась, чтобы понюхать куст сирени в полном цвету на краю тихой дороги. И, как показалось Гамашу, чтобы дать себе время подумать.

–?Прекрасно, – сказала она, отрываясь от пахучей сирени и оглядываясь, словно только теперь увидела эту хорошенькую деревеньку. – Я бы могла здесь жить. Тут можно построить хороший дом.

Гамаш ничего не ответил, полагая, что она готовится к какому-то откровению.

–?Наша жизнь, когда мы пили, была очень непростой. Настоящий хаос. В какие только неприятности мы не попадали. Просто ужас. А здесь то, чего всем нам хотелось, – вот такого тихого места под ярким солнцем. Но с каждым днем, прожитым в пьянстве, мы уходили от этой мечты все дальше и дальше.

Сюзанна посмотрела на маленькие коттеджи вокруг деревенского луга. На их крылечки и сады перед фасадом с пионами, люпинами и розами в цвету. С собачками и кошечками, нежащимися на солнце.

–?Мы жаждем обрести дом. После долгих лет войны со всеми окружающими, с самими собой мы хотим одного – мира.

–?И как вы его находите? – спросил Гамаш.

Он больше, чем кто-либо другой, знал, что мир, такой мир, как в Трех Соснах, обрести очень трудно.

–?Ну, для начала мы должны найти самих себя. Мы потерялись где-то на жизненном пути. И стали бродить кругами в алкогольном и наркотическом тумане. Мы все больше и больше удалялись от своих истинных «я». – Она снова посмотрела на него и улыбнулась. – Но некоторые из нас все же находят путь назад. Из чащи. – Сюзанна перевела взгляд с умных карих глаз Гамаша, с деревенского луга, с домов и магазинов на лес и горы, окружающие их. – Пьянство – это только часть проблемы. Это болезнь чувств. Восприятия. – Она несколько раз постучала себя по виску. – У нас искажается видение, мыслительный процесс. Мы это называем мозгодурью. Это влияет на наши чувства. И я могу вам сказать, старший инспектор, что изменить наше восприятие очень трудно. И страшно. Большинство на это неспособны. Но немногим везунчикам удается. А сделав это, мы обретаем себя. – Она огляделась. – Находим свой дом.

–?Чтобы изменить сердце, приходится изменять голову? – спросил Гамаш.

Сюзанна не ответила. Она просто продолжила разглядывать деревню.

–?Занятно, что здесь не работают сотовые. И вот сколько мы уже ходим, а ни одна машина не проехала. Интересно, внешний мир знает, что здесь находится эта деревня?

–?Это невидимая деревня, – ответил Гамаш. – Ее нет ни на одной карте. Сюда каждый сам находит путь. – Он посмотрел на свою собеседницу. – Вы уверены, что Лилиан и в самом деле бросила пить?

–?О да. С ее первого собрания.

–?И когда это было?

Сюзанна задумалась на секунду:

–?Месяцев восемь назад.

Гамаш произвел подсчеты в уме:

–?Значит, она пришла в АА в октябре. Вы не знаете почему?

–?Вы хотите знать, не произошло ли чего в ее жизни? Нет. У некоторых – вроде Брайана – случаются всякие ужасы. Мир распадается на части. Они разваливаются, как Шалтай-Болтай. У других все тихо, почти незаметно. Разрушение происходит внутри. Вот это-то и случилось с Лилиан.

Гамаш кивнул:

–?А дома у нее вы когда-нибудь были?

–?Нет. Мы всегда встречались в кафе. Или у меня.

–?Вы видели ее картины?

–?Нет. Она мне сказала, что снова стала писать, но я ничего не видела. Не хотела.

–?Почему? Я подумал, что вам, тоже художнику, это было бы интересно.

–?Мне и было интересно. Боюсь, я слишком любопытна. Но мне казалось, это не приведет ни к чему хорошему. Если я увижу прекрасные работы, это может вызвать у меня зависть, а это уж совсем ни к чему. А если ее работы – дрянь? Что я должна была ей сказать? Так что нет, я не видела, чем она занимается.