Вспомнить всё (сборник) - Дик Филип Киндред - Страница 181

Пока что непредвиденных ситуаций не случалось.

В газете его позабавило одно место из памятки к федеральному подоходному налогу США за 1978 год – как раз в этом году Макуэйн и родился. Статьи в алфавитном указателе располагались в таком порядке:

А в конце списка размещалась строчка, которая повеселила Макуэйна и даже заинтересовала его – как иллюстрация к архаическому укладу жизни:

Макуэйн ухмыльнулся. Так – крайне уместно – заканчивался предметный указатель в памятке к подоходному налогу за 1978 год, и точно таким же был конец самих Соединенных Штатов, последовавший несколько лет спустя. Страна сама себя поимела с финансами, да так и скончалась от травмы.

– Доставка пищевого пайка, – донеслось из динамика радиоустановки. – Начинайте процедуру разгерметизации.

– Начато, – отозвался Макуэйн, откладывая газету.

Голос продолжал:

– Наденьте шлем.

– Шлем надет.

Макуэйн и не думал браться за шлем. Подачи воздуха хватит, чтобы компенсировать все утечки; здесь он тоже кое-что переделал.

Дверь шлюза отъехала, и в проеме возник доставщик продовольствия в полном облачении – шлем и так далее. Под потолком купола заверещала сигнализация, реагируя на резкий спад давления.

– Да наденьте же шлем! – прорычал доставщик.

Сигнализация уняла жалобы: давление стабилизировалось. На это гость скорчил гримасу, но все-таки снял шлем и начал выгружать коробки из контейнера.

– Такая уж у нас живучая раса, – обронил Макуэйн, помогая ему.

– Вы тут все переделали, – заметил доставщик. Как и прочие операторы, обслуживавшие купола, он отличался крепким сложением и быстротой движений. Курсировать на грузовом челноке между базовыми кораблями и куполами на CY30 II – не самое безопасное занятие. Это знал доставщик, знал и Макуэйн. Сидеть в куполе может кто угодно, работать снаружи способны единицы.

– Задержитесь на пару минут, – предложил Макуэйн, когда они закончили с разгрузкой и гость взялся за документы.

– Если кофе есть.

Они уселись друг напротив друга за стол, потягивая кофе. Снаружи бесновался метан, но в помещении было уютно. Доставщик обливался по?том, ему явно было жарковато.

– Знаете женщину из соседнего купола? – спросил он.

– Немного, – ответил Макуэйн. – Моя установка передает данные на ее входной канал каждые три-четыре недели. Она сохраняет сигнал, усиливает и передает дальше. Кажется. Хотя кто его…

– Она болеет, – сказал доставщик.

– А выглядела вполне здоровой, когда мы общались в последний раз. Созванивались по видеофону. Правда, она вроде бы упоминала, что ей трудно читать данные с мониторов.

– Она умирает, – сказал доставщик и отхлебнул кофе.

Макуэйн попытался представить эту женщину. Невысокая, смуглая… как же ее зовут? Он отстучал пару клавиш на соседней консоли, и на экране высветилось имя: Райбис Ромми.

– И от чего же?

– Рассеянный склероз.

– Сильно запущенный?

– Да нет, – ответил доставщик. – Пару месяцев назад она рассказала мне, что в подростковые годы перенесла эту… как ее там?.. аневризму. И у нее пропало зрение в левом глазу. Врачи тогда подозревали рассеянный склероз на ранней стадии. Ну а сегодня в разговоре выясняется, что у нее развился неврит зрительного нерва, и…

Макуэйн спросил:

– А медслужба знала об этих симптомах?

– Тут надо было увязать аневризму и период ремиссии, а потом еще у нее в глазах все начало двоиться, расплываться… Вы бы связались с ней, поговорили. Когда я был у нее, она плакала.

Макуэйн отвернулся к консоли и долго стучал по клавишам, затем вчитался в текст на мониторе.

– Эффективность лечения при рассеянном склерозе составляет от тридцати до сорока процентов.

– Только не здесь. Сюда медикам не добраться.

– Гадство, – сказал Макуэйн.

– Я ей говорю, требуйте переброски домой. Сам бы так и сделал. А она ни в какую.

– Совсем спятила.

– Именно так. Спятила. Тут вообще все спятили. Нужны доказательства? Она и есть доказательство. Вот вы бы уехали домой, если бы были тяжело больны?

– Нам не разрешается бросать купола.

– Ну да, у вас ведь такая важная работа… – Доставщик отставил кружку. – Мне пора. – Встав из-за стола, он прибавил: – Позвоните ей, пообщайтесь. Ей нужно с кем-нибудь поговорить, а ваш купол ближе всего. Странно, что она ничего вам не сказала.

А я и не спрашивал, подумал Макуэйн.

После ухода доставщика он разыскал код ее купола и уже начал вбивать в передатчик, но засомневался. Часы на стене показывали 18.30. В этой точке сорокадвухчасового цикла ему полагалось принять последовательность ускоренных сигналов с развлекательными аудио– и видеозаписями, переправленную вспомогательным спутником с CY30 III; после сохранения ее нужно будет прогнать на нормальной скорости и отобрать интересный материал для межкупольной системы на его собственной планете.

Макуэйн заглянул в журнал. У Линды Фокс[8] будет двухчасовой концерт, синтез старинного рока и современного стренга. Господи, подумал он, если я не передам твоего живого выступления, то все купольники на планете примчатся сюда и растерзают меня. Если не считать чрезвычайных ситуаций – которых не бывает, – то за это мне и платят: за передачу информации между планетами, информации, которая связывает нас с домом и помогает оставаться людьми. Бобины должны вращаться.

Макуэйн запустил ускоренную подачу ленты, настроил модуль на прием, зафиксировал его на рабочей частоте спутника, понаблюдал за формой волны на осциллографе и, убедившись в отсутствии помех, перешел на режим прослушивания.

Из колонок над головой послышался голос Линды Фокс. Осциллограф не показывал никаких помех. Никаких шумов и усечений. Да что там, баланс по всем каналам; датчики не обманывают.

Слушаю ее и чуть не плачу, подумал он. Кстати, о слезах…

Вокалу Линды Фокс аккомпанировали синтетические лютни, ставшие ее визитной карточкой. Раньше никому и в голову не приходило вернуть в музыку этот старинный инструмент, для которого Доуленд[9] с таким искусством создавал свои прекрасные песни.

Линда Фокс взяла сочинения для лютни, написанные Джоном Доулендом на исходе шестнадцатого столетия, и переделала мелодии с текстами на современный лад. Что-то новенькое, подумал Макуэйн, для рассеянных по вселенной людей – побросанных там и сям, точно в спешке; для раскиданных безо всякого порядка по куполам, по задворкам убогих планет и по спутникам, для павших жертвами великого переселения. И конца этому не будет.

Продолжения он не помнил. Впрочем, у него – само собой – имелась запись.