Норби (сборник) - Азимов Айзек - Страница 154

– У него растяжение коленных сухожилий.

– Да нет, я не о том. У него все в порядке с головой? Он что-то болтал об инопланетных чудовищах, которые вошли в моду в этом сезоне.

– Понимаете, он пишет роман, и… Вот! наверху снова шевельнулась портьера. Кто-то наблюдает за нами, мистер Джонс, и вам лучше бы отступить назад. Оказывается, что когда они не хотят принимать гостей, то заставляют горгулью над входом плевать в них.

– Плевать на мэра Манхэттена – крайне непатриотично, – с достоинством произнес Лео и постучал в дверь лыжным ботинком. – Эй, откройте! С вами говорит мэр города!

Входная дверь вздрогнула и со скрипом приоткрылась. Щель пересекала толстая дверная цепочка, и Джеффу показалось, что он разглядел в темноте позади смутные очертания человеческой головы.

– Вас двое, и к тому же с роботом, – проскрежетал ржавый голос.

– Я мэр Лео Джонс, а это Джефферсон Уэллс и его робот Норби, сделанный Моиссем Мак-Гилликадди. Мы хотим взять интервью у семьи Хиггинсов, – тут Лео сглотнул, – и встретиться с Хеди, если это возможно, – уже тише добавил он.

Дверь захлопнулась, изнутри донесся лязг металла. Затем дверь снова приоткрылась, но уже без цепочки. В темном сводчатом холле стоял высокий мужчина, облаченный в выцветший китель с заплатами в нескольких местах. В его спутанных седых волосах почти не осталось темных прядей, на длинном костистом носу сидели старомодные очки. Он сильно напоминал горгулью над входом.

– Пол каменный, сырость ему не повредит, – произнес он.

Лео вошел внутрь, прислонил свои лыжи к стене рядом с холодным камином и расстегнул воротник своего лыжного костюма. Джефф и Норби неуверенно последовали за ним.

Когда дверь с лязгом захлопнулась, стало почти совсем темно. В свете тусклой лампочки, горевшей над входом, Джефф увидел над камином большой барельеф, изображавший дракона.

Норби схватил его за руку и установил телепатический контакт.

«Это очень похоже на джемианскую драконицу, Джефф».

«Должно быть, Мак-Гилликадди снял этот барельеф с разбитого корабля Других на астероиде, после того как нашел тебя. Ты успел изучить корабль, прежде чем он потерпел крушение?»

«Я не знаю, что было на корабле и что Мак мог забрать оттуда. Он никогда не показывал мне эту драконью скульптуру».

– Меня зовут Гораций, – произнес мужчина.

– Пожалуйста, сообщите Хиггинсам о нашем приходе, – распорядился Лео с теми же интонациями, с какими он обращался к роботам-дворецким, служившим в семьях некоторых состоятельных людей.

– Я член семьи, Гораций Хиггинс. Мой дед сделал этого робота. Я помню, как мама говорила о нем.

– Он сделал и эту драконью скульптуру? – поинтересовался Джефф. Ему было интересно, рассказывал ли Мак-Гилликадди своей дочери о корабле Других.

– Не знаю. Может быть. Он вмонтировал автоматическую брызгалку в самую большую горгулью, так что мы можем отпугивать людей, которых нам не хочется видеть у себя. Дедушка Мак-Гилликадди сделал много разных вещей. Хотелось бы знать его поближе, но мне было лишь десять лет, когда он умер, а Хеди еще не вышла из пеленок. Отца я тоже плохо помню, но он и дед Хиггинс были банкирами и ничего не изобретали.

Джефф внезапно понял, что хотя черты лица Горация Хиггинса напоминали злобную физиономию горгульи, его глаза смотрели на мир с наивностью маленького, слегка сконфуженного ребенка.

– Чем вы занимаетесь, мистер Хиггинс? – спросил он.

– Я сторож, – с гордостью ответил Гораций. – Сторожу Дом Хиггинсов и соседний дом, который тоже принадлежит нам. Мама не разрешает нам держать роботов, поэтому мы с Хеди сами следим за порядком. Сейчас сестра в соседнем доме, налаживает автоматическую прачечную. Она скоро вернется.

– Мы подождем, – сказал Лео. – Может быть, в гостиной?

Но Гораций жестом указал на скамью у стены напротив камина. Джеффу и Лео Джонсу пришлось подчиниться. Норби поднялся на антиграве и начал разглядывать барельеф с драконом, а Гораций, в свою очередь, глазел на робота.

Теперь глаза Джеффа привыкли к полумраку, и он различал закрытые двери в стенах холла. В дальнем конце виднелась мраморная лестница. Она поднималась на широкую площадку, потом разделялась надвое и плавными изгибами уходила на второй этаж.

Одна из дверей отворилась, и Хеди вошла в холл.

– Лео! – она бросила быстрый взгляд на лестницу. – Полагаю, мне следовало ожидать твоего прихода. Но ты не должен был приводить с собой Джеффа и его робота. Прошу тебя: немедленно уведи их отсюда.

– Позволь им остаться, Хеди, – попросил Гораций. – Я хочу посмотреть, что умеет делать настоящий робот.

– Мисс Хиггинс, я хочу поговорить с вашей матерью, – сказал Норби. – Вы и ваш брат слишком молоды, чтобы сохранить воспоминания о Моисее Мак-Гилликадди, но разумеется, Мерлина Минн сможет рассказать мне…

– О чем? – спросил другой голос – волшебный, хрипловатый голос, который как будто исходил из ниоткуда.

Внезапно лестница ярко осветилась. Свет заиграл на большой картине, висевшей над лестничной площадкой. Это был портрет исключительно красивой темноволосой женщины в белом вечернем платье. Ее огромные глаза имели оттенок небесной синевы, а от прекрасного лица веяло такой добротой, что хотелось смотреть на него вечно.

– Мерлина Минн! – благоговейно прошептал Лео.

Кто-то медленно спускался по лестнице, придерживаясь за перила. Женщина вышла на свет и повернулась. Портрет находился прямо за ней, над ее головой.

– Пожалуйста, Джефф, немедленно уходите отсюда, – прошептала Хеди.

– Может быть, я и стара, – произнесла женщина. – Но со слухом у меня все в порядке. Пусть останутся, я сама как-нибудь разберусь, что к чему. Я должна знать – ты действительно тот робот, которого сделал мой отец?

Она была высокой и лишь слегка сутулилась. Ее глаза остались прекрасными и черты лица по-прежнему поражали своей безупречностью. Но женщина, глядевшая на Норби сверху вниз, казалась жестокой карикатурой на ту, которая была изображена на портрете. Ее седые волосы были зачесаны назад и собраны в узел, а на лице застыло такое выражение, словно она уже очень давно привыкла делать только две вещи: сердиться и жалеть себя.

– Моисей Мак-Гилликадди сделал меня таким, какой я есть, – подтвердил Норби. – Я пишу его биографию и хотел бы расспросить Вас…

– Нет! Ты не будешь писать биографию моего отца.

– Миссис Хиггинс, пожалуйста, помогите мне, – попросил Норби. – Я любил Мака и не знаю, почему он так и не представил меня Вам, или почему вы продали меня в магазин подержаных роботов, даже не спросив, кому бы я хотел принадлежать.

– Замолчи, робот! Даже если бы я захотела, то не смогла бы рассказать тебе о своем отце. Он постоянно изобретал какие-то механизмы или отправлялся в космические путешествия – даже после того, как я разрешила ему устроить лабораторию здесь, в Доме Хиггинсов. Кто-то нарисовал ему этот портрет, и он брал портрет с собой вместо меня. Он забавлялся с роботами вместо того, чтобы заботиться о собственной дочери. Я ненавижу роботов!

– Пожалуйста, мама, – пробормотала Хеди. – Норби не виноват.

– Нет, виноват! Он был любимчиком моего отца и украл наследство, оставленное мне.

– Неправда! – завопил Норби. – Я ничего не крал!

– Врешь. Я так и не смогла найти его.

– Мама, но ты никогда не рассказывала нам, что это за наследство, – жалобно сказала Хеди. – Ты просто жила здесь, и все время искала, искала…

– Теперь я скажу. Отец неожиданно заболел; он едва мог говорить на своем смертном одре, но я помню его последние слова. Он что-то пробормотал, а затем произнес ясным голосом: «Сохрани наследство… ценная… истина».

– Это все, что он сказал? – спросил Гораций.

– Потом он умер. Адвокаты так и не поняли, что он имел в виду.

– Может быть, он имел в виду драконью скульптуру? – предположил Норби, указывая на барельеф.

– Этот дурацкий дракон не может быть моим наследством! – закричала Мерлина. – Он рассказывал тебе о наследстве?