Дюна: Дом Коррино - Герберт Брайан - Страница 103

Что они пытаются мне сказать?

Медицинская Сестра Йохса была начеку. Она приблизилась к Анирул — руки свободно висели вдоль тела. Йохса принял боевую стойку, чтобы не выпустить Анирул из спальни.

— Миледи, вернитесь в постель, вам необходим отдых.

— Но я не могу уснуть в постели!

На супруге императора была надета свободная ночная рубашка, прилипшая к потному телу, медно-каштановые волосы торчали в разные стороны безобразными сосульками. Под налитыми кровью глазами резко обозначились глубокие морщины и синие тени.

Недавно слуги, подчиняясь нелепым и отрывочным приказаниям Анирул, перенесли ее гигантскую кровать и мебель из одной спальни в другую, чтобы отыскать тихое место, где Анирул могла бы спокойно спать, но ничто не приносило ей облегчения.

Йохса снова заговорила, сохраняя безмятежное спокойствие:

— Хорошо, миледи, мы найдем для вас другое место.

Притворно пошатнувшись, Анирул сделала обманное движение и толкнула медицинскую Сестру, сбив ее с ног. Низкорослая женщина упала на стол и разбила дорогую украшенную орнаментом вазу. Пробежав мимо Йохсы, Анирул выскочила в коридор, выбив поднос с завтраком из рук горничной.

Разогнавшись, Анирул свернула за угол, но поскользнулась босыми ногами на полированных плитах пола и врезалась в Мохиам, которая от неожиданности выронила на пол пачку документов и листков ридулианской кристаллической бумаги. Быстро среагировав, Вешающая Истину не стада подбирать бумаги, а бросилась вслед за Анирул, но едва не потеряла равновесие. Вскоре к ней присоединилась запыхавшаяся Йохса.

Мчавшаяся впереди Анирул распахнула дверь на служебную лестницу и побежала дальше, не разбирая дороги, но, запутавшись в подоле ночной рубашки, споткнулась и, дико крича, полетела вниз по ступенькам.

Йохса и Мохиам появились на верхней площадке лестницы в тот момент, когда покрытая синяками и кровоточащими ссадинами Анирул пыталась сесть. Мохиам поспешила вниз и опустилась на колени возле супруги императора. Делая вид, что хочет ей помочь, Вещающая Истину взяла Анирул за руку и за талию, чтобы не дать ей снова ускользнуть.

Над Анирул, внимательно разглядывая травмы, склонилась Йохса.

— Этот нервный срыв надвигался давно, боюсь, что ей станет еще хуже.

Медицинская Сестра уже начала вводить Анирул большие дозы психотропных препаратов в безуспешной попытке утишить бурю голосов Другой Памяти.

Мохиам помогла раненой Сестре встать на ноги. Глаза Анирул бегали, как у затравленного зверя. Она озиралась, со страхом вглядываясь в темные углы лестничной площадки.

— Голоса в моей голове не стихают. Они хотят, чтобы я присоединилась к ним.

— Не говорите этого, миледи. — Мохиам воспользовалась успокаивающими интонациями Голоса, что, впрочем, не возымело действия на Анирул. Медицинская Сестра залепила антисептическим пластырем рану на лбу императрицы. Мохиам и Йохса медленно повели Анирул в спальню.

— Я слышу, как они кричат в моей голове, но разбираю только фрагменты предложений на разных языках. Одни я понимаю, другие же совершенно мне незнакомы. Я не могу понять, что они пытаются сказать мне, почему они так встревожены. — Голос Анирул дрожал от душевной боли. — Лобия тоже там, но даже она не может справиться с остальными и помочь мне.

Медицинская Сестра налила Анирул меланжевого чая из горячего чайника на ночном столике. Упав на старинную кушетку в гостиной, Анирул обратила взор своих ореховых глаз на темную фигуру Мохиам.

— Йохса, оставь нас. Мне надо поговорить с императорской Вещательницей. Наедине.

Медицинская Сестра сделала недовольный вид, но затем, ворча, все же подчинилась и вышла. Лежа на диване, Анирул испустила прерывистый вздох.

— Какое же тяжелое бремя эти тайны.

Мохиам, пристально глядя на Анирул, сделала глоток чая, чувствуя, как меланжа теплой волной оживляет ее сознание.

— Я никогда так не считала, миледи. Думаю, что это великая честь, обладать важной информацией.

Леди Анирул отпила тепловатого чая и сморщилась, словно это было горькое противное лекарство.

— Скоро Джессика родит дочь, которой суждено произвести на свет долгожданного Квисац-Хадераха.

— Дай нам Бог дожить до этой минуты, — как молитву произнесла Мохиам.

Теперь Анирул вела себя совершенно разумно. Понизив голос, она заговорила:

— Меня мучают очень серьезные сомнения. Как Мать, отвечающая за Квисаца, я одна вижу и помню все детали, связанные с нашей селекционной программой. Почему так встревожены голоса Другой Памяти и почему это происходит именно сейчас, когда мы близки к достижению нашей цели? Не стремятся ли они предупредить нас об опасности, угрожающей дитя Джессики? Может быть, мы стоим на пороге страшного несчастья? Не окажется ли мать Квисац-Хадераха не тем, что мы ожидаем? Или что-то произойдет с самим Квисац-Хадерахом?

— Осталось всего две недели, — сказала Мохиам. — Джессика скоро родит.

— Я решила, что мы должны выяснить хотя бы часть правды, чтобы суметь лучше защитить ее саму и ее дочь. Джессика должна понять свое предназначение и его важность для всех нас.

Мохиам сделала еще один глоток чая, стараясь скрыть удивление этим неожиданным предложением. Она очень любила свою дочь, которая одновременно была и ее воспитанницей на Валлахе IX. Будущее Джессики, ее предназначение были более величественны, нежели предназначение Мохиам или Анирул.

— Но стоит ли открывать ей так много, леди Анирул? Вы хотите, чтобы именно я поговорила с ней?

— В конце концов, ты ее биологическая мать.

Да, согласилась Мохиам, девочке надо открыть хотя бы часть правды. Даже в своем смятенном состоянии леди Анирул была права. Но Джессике не стоит знать, кто ее отец. Это было бы слишком жестоко.

~ ~ ~

По пути на Икс, оставив императора пожинать посеянные им самим политические проблемы, граф Хазимир Фенринг думал о тех изощренных, жестоких и исключительно болезненных способах умерщвления, которые следовало бы применить в отношении Хайдара Фен Аджидики, чтобы расквитаться с ним за лицедела.

Но ни один из способов не казался достаточно жестоким.

Подав охране условный сигнал рукой, чтобы его пропустили в подземный мир Икса, Фенринг выругал себя за то, что не заметил признаков измены раньше и не предпринял никаких действий против предателя тлейлакса. Плетущий заговор мастер-исследователь оказался настолько изворотлив и изобретателен в измышлении объяснений, что сумел совершенно заморочить голову Шаддаму. Удивительным было то, что совсем недавно в Кайтэйн прибыли несколько тлейлаксианских мастеров, которых запросто, как своих, приняли при дворе, и Шаддам спокойно это перенес.

Но сам граф знал горькую правду. Несмотря на двадцать лет планирования, исследований и беспрецедентного финансирования, проект «Амаль» с треском провалился. Какая разница, что думает Гильдия. Он, Фенринг, убежден, что два навигатора потерпели аварии из-за искусственной пряности, а не из-за мифического биккальского заговора.

Шаддам, как это ни глупо, думает, что синтетическая пряность уже у него в руках, и ведет себя соответственно. Действительно, большая часть данных, доступных императору, свидетельствует о том, что долгожданный успех наконец достигнут. Невзирая на бумажные доказательства правомочности действий Шаддама в меланжевой войне, она сильно подорвала его отношения с аристократическими семействами. Теперь потребуются десятилетия для исправления положения, если такое исправление вообще окажется возможным…

Наверное, было бы лучше, если бы он и его прекрасная Марго предприняли бы кое-какие шаги, чтобы защитить себя от надвигающейся бури и бросить императора на произвол судьбы и Ландсраада. Шаддам Коррино пострадает от своих собственных ошибок, и графу Фенрингу нет нужды идти на дно вместе с ним…